Приключения либроманта в СССР,

22
18
20
22
24
26
28
30
* * *

Я никогда не доверяю сотовому и поэтому считаю, что самый лучший будильник — это телевизор. Особенно, если пульт от него не под рукой и не под подушкой, а громкость выкручена больше половины. Весёлое пробуждение получается. Так-то у меня телик на Первом включается — по будням новости слушаешь, а по выходным фильмы старые показывают, и я к этому привык.

Сегодня, после неизвестной музыкальной заставки, с экрана со мной поздоровались молодые Кирилов с Шатиловой и заявили, что я смотрю программу "Время".

Похоже, что местные телевизионщики в очередной раз с сеткой намудрили и вместо Первого включили какой-то исторический канал, типа "Ностальгии". Пришлось вылезать из-под одеяла и шлепать через весь зал, поскольку пульт от ящика я всегда кладу рядом с ним. По привычке переключил на другой канал, где увидел двух мужиков в трусах и белых майках, задорно марширующих под аккомпанемент бородатого дядьки за роялем. Невольно вспомнились слова Семёныча: "Если вы в своей квартире, лягте на пол. Три-четыре". Следующие каналы посмотреть не удалось, потому что каждый раз появлялась надпись "Сигнал отсутствует".Плюнув на телевидение в целом и на свой телик в частности, попёрся в ванную.

Вместо горячей воды я услышал жалобное урчание из крана. Давно такого не было, чтоб без предупреждения воду отключали, тем более на выходные. Впрочем, не критично. У меня летом холодная вода, как парное молоко. В ванне не полежишь, но для душа самое то.

В хлебнице было чисто, как в операционной. Пришлось надеть бриджи с футболкой, запрыгнуть в сланцы, и проверив наличие банковской карты, шлёпать в магазин.

Первая неожиданность поджидала меня за дверью. Ещё вчера днём у нас был чистенький подъезд в синих тонах, а сегодня я оказался в аммиачном гадюшнике. По надписям на грязных стенах можно было изучать "великий и могучий". Причем, в основном его ненормативную часть. Моя дверь, обтянутая дерматином, не претерпела изменений, а вот у соседа за ночь она из металлической превратилась в обшарпанное деревянное полотно с ручкой, висящей на одном шурупе. На потолке, посреди черных закопченных клякс, как маленькие сталактиты висели обгоревшие спички. Деревянные ручки перил за ночь кто-то поменял на пластиковые. Между первым и вторым этажом, под почтовыми ящиками, какой-то мудак поставил два железных бачка размером с ведро, и криво написал на них "Для пищевых отходов". И что совсем меня растрогало, так это отсутствие стальной парадной двери с доводчиком и светящейся красной кнопкой. Она стала деревянной, была обшита кровельным железом и подпёрта обломком кирпича. Я сильно ущипнул себя за ляжку, в надежде проснуться. Больно. Наверняка синяк останется.

Выходить из подъезда стало страшно. Я уже догадывался, что во дворе, на том месте, где обычно стоит с десяток легковушек, увижу старые скрипучие качели, металлическую горку, стилизованную под космическую ракету и длинный стол, за которым местные мужики с утра до ночи резались в шахматы и домино. Это был двор моего детства. Предстояло узнать, насколько далёкого.

Ожидания оправдались полностью — я и в самом деле оказалось во дворе, который помнил с детства. Правда, за столом, как и во всём дворе, я никого не заметил. Немного смутила голубятня, что стояла вместо горки — ракеты. Правильнее будет сказать, что это я сразу никого не успел заметить, потому что, озираясь по сторонам, чуть было не налетел на высокую грузную седовласую женщину в сером мешковатом халате, подметавшую тротуар около подъезда. Сердце пропустило пару ударов, когда понял, что передо мной тётя Женя. Наша дворничиха, жившая в соседнем подъезде. Гроза местного хулиганья, не раз проверявшая крепость черенка своей метлы о плечи и хребты несознательных элементов, бросающих фантики, бычки и прочий мусор мимо урны. Я совсем мелким был, когда её хоронили всем двором, а тут она весело машет своей метлой и нет-нет, да оглядывается по сторонам.

Если хотите узнать местные новости, какая машина и во сколько заезжала во двор, или в какую сторону побежали пацаны со двора — спросите тётю Женю. Расскажет. У неё всё под контролем. И никаких баба Женя или еще как — только тётя Женя.

— Валерка, ты что ли? — подозрительно оглядела меня женщина, — Тебя и не узнать. Куда усы с бакенбардами дел? Жениться надумал?

— Не-е, тётя Жень, рано мне. Нынче какое время на дворе? — раз меня спутали, скорее всего, с моим отцом, то нужно хоть что-то полезное для себя узнать.

— Как это какое? — опешила тётка от вопроса, — Суббота. Третье июня тысяча девятьсот семьдесят девятого года. При чём здесь время? Что ты меня путаешь? Ты же сам говорил, что всё сбреешь, когда жениться соберёшься.

— Вот видишь, — извиняясь, развёл я руки, пытаясь наскоро прикинуть возраст отца в семьдесят девятом, — Мне же ещё двадцати семи нет. Я, можно сказать, только — только жить начинаю. Совсем юный и молодой цветущий организм. Так что рано мне жениться.

— Ой, балабол. Весь в отца. Да ладно, не слушай меня, старую. Шучу я. Без этой растительности ты лучше выглядишь. Моложе сразу лет на пять стал, — расплылась в доброй улыбке уборщица, сверкнув металлическими зубами. Она ещё раз окинула меня взглядом и кивнула на мои сланцы, — А ты куда это в трусах да тапочках собрался? К Стасику из сорок девятой что ли? Так они с Люськой к первому автобусу в Липово торопились. Хотели воды набрать на полив, пока напор нормальный.

— Ну да, ну да. Про дачу он мне забыл сказать, — с трудом переставляя ставшие ватными ноги, прошёл я к скамейке.

Семьдесят девятый…

Я чуть не сел на асфальт мимо лавки. Я появлюсь на свет только через тринадцать лет. Отцу сейчас в этом времени двадцать шесть и тётя Женя приняла меня за него, потому что мы с ним похожи. Как говорили нам все знакомые, я его копия, но без усов. Ростом мы оба под метр восемьдесят, только я вроде похудее буду. Даже родились мы оба в одном и том же месяце, с разницей в один день.

Стасик и Люська из сорок девятой — это, как я только что сообразил, дядя Стас и тётя Люда Спиридоновы, родители Владимира Станиславовича, который преподавал у меня физику. Сейчас они, скорее всего уже на даче, куда ездил единственный, вечно переполненный двадцать первый маршрут городского автобуса. Вообще-то городок у нас маленький и до их участка за полчаса можно на велосипеде не спеша доехать. Что мы порой и делали с пацанами, когда на дачу кого-нибудь по хозяйству отправляли предки. Ещё рядом с деревней Липово, давшей название огромному дачному посёлку, находится старое городское кладбище, на котором лежат папины родители, там же похоронили и мою маму, а затем и папу. Поэтому, порой стоит уточнить: сам поехал человек в Липово или его туда отвезли, а то находятся шутники…

— Кстати, тёть Жень, ты ведь в ЖЭКе работаешь. Не в курсе, горячую воду надолго отключили?

— Как обычно, до конца лета, — не отвлекаясь от работы, через плечо кинула тётка, — А ты чего спросил-то? Чай не в первый раз. Каждый год так.