Малыш Сяо начал писать мне исправно – не проходило дня, чтобы свежий Вестник не прилетел из Столицы. Он сбрасывал мне смешные стихи, язвительные личные замечания о последнем Совете, рецепт отличного пирога от кухарки – что-то новое каждый день. Сначала я решила, что это из-за помолвки – теперь мы официально будущие родичи, но дело было не в этом – он не затрагивал тему семьи. Казалось, малыш Сяо извиняется за что-то, пытаясь загладить какую-то вину.
Вину, о которой я ничего не знала.
Бутч и Каро молчали – ни единого Вестника, ни строчки, а Малыш не упоминал о них. Я знала, что дядя несколько раз встречался с Ашту в Столице, и только. Жизнь поместья понемногу вернулась в прежнее русло – аллари забыли про чернокафтанников, гостевые комнаты менталистов были тщательно убраны слугами, чтобы не осталось ни единого упоминания о том, что дознаватели вообще когда-то останавливались у Блау.
– Мисси… – укоризненный голос старого аллари раздался за спиной внезапно. Я выронила остатки рыбы на пол, и Кис недовольно боднул головой, пощипывая ладонь мягкими губами – ну же, дай ещё. – Разве дело это – чужих райхарцев прикармливать?..
Я отряхнула руки и вздернула подбородок. Было бы странно ожидать, что Старик не заметит. Все, что происходило в конюшне, даже мыши, которые ночами точили лепешки и сыр, и те были посчитаны.
– Не дело это… конь одну руку знать должен… Мисси…, - старик вздохнул длинно и покачал головой, длинные плетеные косички мотнулись в воздухе, заплетенные по таборному обычаю. – Не дело это… лошадка – это кто? Друг, брат, а коли хлебом обменялись, так и того ближе…. Не дело это… за чужим бегать… на свою красавицу и не смотрите…
– Сегодня выгуляю, – я подтянулась и перебросила ноги, оседлав перекладину. Кис-Кис жевал волосы и покусывал мех на капюшоне.
– Зачем вам чужой райхарец, мисси?
Я почесала Кис-Киса за ухом, именно так, как ему всегда нравилось, пропустила между пальцами шелковистую гриву.
– Не дело это, чужого коня уводить, – настойчиво повторил старый алариец.
Я досадливо выдохнула, последнее время было совсем нигде не скрыться от него.
– Узнайте, где Аю, мастер, – я повернулась к аларийцу и требовательно вгляделась в старческие глаза. – Я знаю, вы можете.
Старик вздохнул, и помял мякиш в пальцах. Белые крошки падали на солому вокруг ковром.
– Выкиньте это из головы, мисси. Вас больше не потревожат.
– Я не хочу выкидывать. Хочу спать спокойно. Ходить не оглядываясь, – и я нервничала не одна. Дядя усилил охрану поместья, а при поездках в Керн собирал такой отряд, как будто меня провожали на передовую. Мне постоянно везде мерещилась тень старухи. – Я хочу точно знать, что в один из дней стук трости не раздастся за спиной, – я спрыгнула с перекладины стойла вниз и отряхнула юбки. – Хочу быть уверена, что она ушла за Грань. Окончательно и бесповоротно.
– Мисси! – старик сдвинул седые кустистые брови, морщины прочертили лицо, как старое сморщенное печеное яблоко. – Принести вам ее голову или поверите на слово?
– Голова мне не нужна. Одной руки – будет достаточно.
– Мисси… ох, госпожа-мисси…, - мальчишка Браев споткнулся на входе, зацепившись кафтаном за дверную ручку, проехался на соломе и шлепнулся на колени прямо передо мной. – Мисси-госпожа-Блау, карета для отъезда готова, все вас ждут, – протараторил он и шмыгнул носом.
Маки Брая взял в поместье дядя. Подай-принеси, и пока в качестве помощника на подхвате. Более неуклюжего ребенка я не видела давно. Понятно, почему Браи так рады должности слуги в поместье, подпускать Маки к кузне нельзя ни под каким предлогом. Поэтому вместо кузни он разрушал наш дом – Маги уже перестала пускать его на кухню, а сегодня с утра его распекали за очередную «случайно задетую» вазу. Коленки грязные, одна застежка кафтана болтается на одной нитке, рукав… порван?
Зачем дядя решил взять в дом это стихийное бедствие?