– И душ организуем.
– Но как? От отдельных кранов?
– А это уже мое дело. Сделаю все в лучшем виде, вот только стоить это будет пять тысяч.
– Надеюсь, не долларов?
– В рублях, – улыбнулся Скрябин. – Мне потребуется часов шесть. Общие краны, смотрю, воду держат?
– Да, они в туалете.
– Знаю.
– Чем я могу помочь?
– Не мешай, займись своими делами. Как сделаю, примешь работу.
– Отлично, тогда я на кладбище поеду, надо могилу матери в порядок привести, пока выходной.
– Это Дарьи, что ли?
– Дарьи Петровны.
– А ты, стало быть, ее пропавший без вести сын?
– Вы знали мою маму?!
– Не так чтобы хорошо. Она умерла почти в то же время, как я здесь квартиру получил. Еще от комбината. От нее и о тебе слышал.
– И что конкретно?
– То, что «похоронка» на тебя пришла. Жена твоя уехала, а Дарья не верила, что ты погиб. Да и гроба не получала. В военкомат ходила, там сказали, что ты в горах погиб, выполняя воинский долг, тело вынести возможности не было, где убили, там и похоронили. Но она не верила. Говорила, жив Пашка, сердцем чую, да вот только сердце не выдержало. А ты, значит, действительно выжил?
– Как видите.
– Чего ж тогда тебя в трупаки отрядили?
– Это, Григорий Васильевич, долгая история.