Мне давно хотелось убить

22
18
20
22
24
26
28
30

И Юлю тоже он… – а потом падала, обессилев, и погружалась в забытье.

Слова «кладбище», «извращенец» и тому подобные слетали с ее губ тоже только в связи с Чайкиным.

И если бы не Крымов, который дежурил у постели больной, то Чайкина запросто могли бы арестовать по подозрению в убийстве Земцовой. Ведь только Крымов знал об интимной жизни Чайкиных, был в курсе Надиной проблемы, которая заключалась в том, что она подозревала своего мужа в некрофилии. Но подозрение – еще не есть сам грех. И Крымов понимал это. Окажись на его месте другой, более эгоистичный человек, он мог бы запросто воспользоваться ситуацией, чтобы устранить соперника. Безусловно, только Крымов и мог понять, что в Наде просто-напросто говорит ее уязвленное женское самолюбие, не желающее мириться с тем, что ее мужа не устраивает ЖИВАЯ ЖЕНЩИНА, что ей, молодой и полной сил, он предпочитает мертвых. И хотя Крымов в ответ на ее откровенный рассказ о некрофильских фантазиях мужа посоветовал ей поискать причины его такого странного поведения в ней самой, она даже не захотела его слушать, уверенная в своей правоте и в том, что Чайкину нет и не может быть никакого оправдания.

Кречетов, который тоже, оказывается, был лично знаком с Чайкиным, глядя на несчастного судмедэксперта, слушая бред Щукиной, не мог взять в толк, о чем это она говорит и как можно связывать Лешу с какими-то убийствами? Хотя при других обстоятельствах он, быть может, и обратил внимание на слова подобной больной.

Тем более что она, можно сказать, одной ногой была в могиле как в прямом, так и в переносном смысле. И никто до тех пор, пока она не придет в себя, не сможет узнать, как Надя оказалась в подземелье, да еще и в почти голом виде.

Что касается самого подземелья, то по Надиному следу пустили служебную собаку, специально привезенную в М. на снегоходе из областного центра. Такая экстренная мера была вызвана тем, что дороги еще не были расчищены и М. был буквально отрезан от внешнего мира, а обнаруженное захоронение на берегу Графского озера требовало срочного расследования, и только служебная собака могла привести оперативников к тому месту, откуда пришла полумертвая Щукина.

Однако примерно через четверть часа после того, как в подземелье спустились вооруженные оперативники, Кречетову по рации передали приказ о немедленном прекращении операции. Когда он сообщил об этом Крымову с Шубиным, которые в это время находились в больнице, дежурили в палате Щукиной, Крымов немедленно, из кабинета главного врача, связался с Сазоновым и попросил его узнать по своим каналам причину столь странного решения руководства М-ского ГОВД, но ответного звонка от Сазонова он так и не дождался: телефон отключился. Или же его отключили. И если последнее верно, то Кречетов со своей группой, выходит, спутал планы высшего руководства. Иначе как объяснить, что разработанный во всех подробностях план операции по обнаружению места нахождения преступника, подписанный соответствующими лицами, был ими же и отменен, причем в срочном порядке.

Крымов, глядя на помертвевшую телефонную трубку, недоумевал. Кто-то невидимый поставил перед ними очередное препятствие. Но кто? Кому понадобилось вмешиваться в ход следствия, как не преступнику или его сообщнику? Неужели этот маньяк-убийца живет среди людей, маскируясь под работника ФСБ или прокуратуры, а то и вскарабкался на самый верх?.. Но ведь чтобы издать такой приказ, необходима поддержка С-ского УВД, и, быть может, Сазонов что-то уже узнал, но вот связаться с ним теперь невозможно… Неужели телефон в больнице прослушивался работниками ФСБ? А почему бы, собственно, и нет?

– Игорек, ты что-нибудь понимаешь? – спросил Крымов стоявшего в дверях кабинета главного врача Шубина. – Тебе не кажется, что все происходящее с нами в последнее время попахивает ЧЕРТОВЩИНОЙ?

– Кажется, Женя, кажется. Но мне сдается, что это орудуют местные черти, а потому нам надо действовать самостоятельно. Пусть кречетовские опера выходят из-под земли, а мы спустимся. И без собаки. Вот только возьмем фонари, спички. Пистолет у тебя есть?

Шубин кивнул.

– Вот и отлично. Пусть Чайкин подежурит у Нади, а мы поедем на Графское озеро. Я просто чую, что мы взяли след… Хорошо бы еще выпросить у ребят собачку… Ну что, поехали?

– А если позвонит Кречетов?

– НЕ ПОЗВОНИТ… – Крымов кивнул на телефон. – Эти ублюдки отключили телефон, а ведь это больница… Пусть берут все грехи на себя. Поехали быстрее, может, повезет, и мы встретим их прямо там, тепленькими… Главное сейчас – раздобыть фонари или, на худой конец, пару керосиновых ламп… Думаю, главврач нам в этом поможет.

Над М. висела огромная снежная туча. Казалось, еще немного, и город скроется с глаз, превратится в ровную белую снеговую пустыню, похоронившую под собой дома и жителей.

Крымов с Шубиным летели по улицам на снегоходе в сторону Графского озера. Шум мотора был единственным звуком, свидетельствовавшим о том, что в этом городе еще кто-то жив…

– Сейчас бы на охоту! – прокричал в ухо Шубину Крымов, сворачивая на центральную дорогу, ведущую к набережной. – Если все хорошо закончится, куплю себе снегоход, и будем с Надей ездить в лес охотиться на лосей… Ты видел, ей сегодня было уже намного лучше. Если бы не снотворное, она бы уже давно проснулась, пришла в себя и все рассказала… А ты не знаешь, что это за дом? Прямо как картинка из швейцарской курортной жизни…

– Это дом Ерохина.

– Он буржуй, этот твой Ерохин. Если честно, что-то он мне не понравился… Ты извини, я понимаю, он твой друг. А тебе не приходило в голову, что ЭТО ОН УБИЛ ЛИТВИНЕЦ? Ты думаешь, я ничего не понял? Думаешь, что я идиот и не догадался, что это ОН вызвал тебя в М., чтобы показать что-то, имевшее отношение к убийству его любовницы? Признавайся! Ведь это не Кречетов обнаружил одежду Литвинец? Просто вы надеялись, что в этой кутерьме я ничего не пойму? А Щукина какова? Ничего мне не сказала! Вы все как будто бы мне не доверяете, но почему?..

Крымов кричал, а потом голосовые связки не выдержали, и он замолк, закашлялся.