Роспись по телу

22
18
20
22
24
26
28
30

Юля отошла от него и вернулась за свой столик. Она нервничала, как никогда. Засветилась перед Фиолетовым. Растерялась и не спросила Гел, встретилась ли та с Мариной Смирновой… На фоне уверенно держащихся, как у себя дома, посетителей «Черной лангусты» она чувствовала себя скверно. Теперь еще этот Фиолетовый, который, сев за соседний столик, не спускал с нее глаз. Она подозвала официантку и попросила принести себе пива. И едва девушка ушла, как Фиолетовый подсел прямо к Земцовой и, когда его страшное пятно оказалось почти вплотную с ее щекой, прошептал ей в самое ухо:

– Я знаю, кто ты. Сейчас здесь, прямо за столиком, ты расскажешь мне все, что знаешь об этом деле. В противном случае мой нож плавно войдет тебе в живот…

И как бы в доказательство своей угрозы он произвел движение, в результате которого Юля почувствовала, что ей в живот упирается что-то острое. Она вспомнила разбойное нападение на свою одноклассницу, которую двое подростков остановили на улице в разгар дня, на самой оживленной улице города, и, приставив нож к ее животу, не спеша сняли с нее все украшения и забрали кошелек. А после того как ее ограбили, один из нападавших как в масло вонзил нож ей в живот. Она рухнула, истекая кровью. Ее едва успели спасти. Сейчас с ней могло произойти то же самое.

– Ты – Земцова, мне рассказывал про тебя Ломов. Ты ведь работала на Крымова, так?

– Так… – прошептала, давясь от сухости во рту, Юля. – Ну и что с того?

– На кого ты сейчас работаешь? Кто тебя нанял? Ведь не случайно же ты оказалась в «Черной лангусте». Это Бахрах-младший тебя нанял? Этот недоносок?

– Меня никто не нанимал. Просто мы с подружкой приехали в Москву, чтобы отдохнуть, походить по барам. Я ни на кого не работаю…

– Или же тебя нанял Герман, бармен ресторана, в котором работает Дмитрий? Тебе лучше отвечать, чем молчать.

– Но что вам нужно от меня? Вы хотите, чтобы я работала на вас?

– Я знаю про вас с Дмитрием. Знаю, что вы встречались. Мне рассказали. Но дело не в этом. Сейчас меня больше всего интересует, кого высматриваешь ты в этом баре. И почему именно здесь? Он назвал мне «Черного мангуста», но такого бара в Москве нет, поэтому я здесь, в «Лангусте». И у меня, поверь, есть множество причин быть тут. А вот что здесь делаешь ты и этот педрила Герман?

– Хорошо, я скажу… – Она почувствовала, как острие ножа прошло сквозь одежду, ей даже показалось, что она уже намокла от крови. – Я тут из-за Германа. Меня попросили проследить за ним.

– Кто?

– Один человек, которому Герман задолжал крупную сумму денег, – она придумывала на ходу, чтобы только заморочить голову Фиолетовому.

– И что ты выяснила? Зачем он сюда приехал?

– Дело в том, что этот человек, ну, которому он задолжал крупную сумму, не мужчина, а женщина. Герман находился с ней в связи. Она много старше его, она любит его… А тут вдруг выясняется, что он тайно собирается лететь в Москву. Она подозревает, что у Германа в Москве есть другая женщина. Мне поручено выяснить, так ли это. Обычное дело. У нас таких дел много… И я не вижу смысла вспарывать мне за это живот.

– Но что он делает в «Черной лангусте», почему он приехал именно сюда? Он знает тебя в лицо? – Он нервничал и, задавая вопросы, вел себя крайне неосторожно, выдавая важную, по мнению Земцовой, информацию, первому встречному. По его лицу катился пот, свободная рука, которой он барабанил по столу, тряслась. Да и та, что держала нож, тоже подрагивала, причиняя ей боль.

– Знает, конечно. Мы виделись с ним в ресторане, где работает Дмитрий. (Она понимала, что с этим типом нужно быть откровенной лишь в мелочах, на которых он попытается ее подловить, чтобы уличить во лжи.) Вообще-то я старалась изменить свою внешность, видите, разрисовала лицо, поэтому думаю, что он вряд ли узнает меня. Хотя, вы же узнали… Но… когда же вы видели Германа, если его здесь нет? Вы давно в баре? (Неужели мы с Женькой его просмотрели?)

– Не твое дело. Я здесь не из-за него. Я ищу другого человека. Но ее здесь нет, я выяснил. Под ее именем скрывается какая-то шлюха. Ты поможешь мне?

– Бесплатно? – она продолжала играть несвойственную ей роль жесткого и принципиального дельца.

– Нет, вы только посмотрите на нее: у нее в животе торчит нож, а она думает о деньгах. Ненавижу вас, баб… Для вас деньги – это все.