Знамение. Трилогия

22
18
20
22
24
26
28
30

– Теперь вы…, ‑ передал я супруге флакон и она без дальнейших расспросов принялась обрабатывать спиртом свои руки и руки детей, а еще вернула себе и детям на лица снятые ранее маски.

– Девочки, маски не снимайте, хорошо? Ни в коем случае не снимайте!!! Слышите?!! Ничего не трогайте… И никогда, слышите, никогда не касайтесь руками лица и рта! – мягко, но с нажимом обратилась она к детям, которые безмолвно, словно куклы, сидели у нее на коленях, тесно прижавшись к ней, и лишь кивали головами и испуганно моргали глазками.

Когда приготовления были закончены, я, подхватив на плечи воняющий спиртом рюкзак, повел семью в помещение квартиры. Оказавшись в спальне, я было решил разместить детей на безупречно прибранной широкой кровати, но передумал, рассудив, что на покрывале могли остаться следы заразы. А поэтому усадил их ровно посередине комнаты, на светлый длинноворсный ковер, которым был застелен пол. Супруга же без слов поняла причину подобных моих действий и села рядом с детьми, подняв голову и вопросительно посмотрев на меня снизу вверх. Я, немного поколебавшись, закрыв плотно дверь, ведущую в остальные помещения квартиры, также решил сесть с семьей рядом. Отложил в сторону ружье. Спустил рюкзак. Тяжело опустился на пол лицом к детям и тяжело выдохнул, ощущая как напряжение медленно и неохотно отпускает меня, а дыхание выравнивается.

– Что с твоим фонарем? – снова спросил супругу я.

– Батарейки сдохли, – прошептала она, удобно устраиваясь и поправляя маски на лицах детей.

– Так быстро?

– Наверное просроченные… Хорошо, что твои фонарь еще работает…

– Ничего… Доберемся до магазина и найдем там новые батарейки…

– До какого магазина? – удивленно спросила меня она.

– До «Оазиса», ‑ произнес я название нашего любимого продуктового магазина, расположенного на первом этаже соседнего дома, который стоял сейчас, словно жирная уточка на кишащем болоте с крокодилами, защищенный лишь хрупкой стеклянной дверью.

– Что? До «Оазиса»? Так вот какой у тебя план? – спросила меня супруга, и я не смог точно определить был ли в ее вопросе сарказм. Впрочем, у меня не было сил выяснять и разбираться.

И я рассказал ей все, что сумел придумать. Про то, что пока переждем тут, в соседской квартире, если огонь и дым не перекинутся на одиннадцатый этаж. Что попробую сдвинуть в сторону холодильник и проверю пожарный проход на этаж ниже. Если проход будет заблокирован, то будем ждать, когда очиститься путь выхода через подъезд. И будем надеяться, что у нас что‑либо да получиться…

– А они…? Эти твари…? Они огня бояться? И дыма? – неожиданно спросила меня супруга, поставив этим вопросом меня в тупик, – … если они еще там…, возле дверей нашей квартиры…, ‑ она показала указательным пальцем вверх, – … то получается, что не боятся…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда я вернулся на лоджию к родным, то обнаружил их на прежнем месте. Супруга сидела на полу и держала детей на коленях, крепко их обнимая, так что в темноте они показались мне одним большим и бесформенным силуэтом.

Налобный фонарь супруги был отключен.

– Что с фонарем? – шепотом спросил жену я, открывая рюкзак и пытаясь найти в пакете с медикаментами бутылек с медицинским спиртом, чтобы как можно скорее обработать руки, на случай, если на них остались следы заразы.

– Почему ты так долго? – сдавленным шепотом ответила она мне вопросом на вопрос, вскинув брови высоким домиком.

– Все уже нормально…, ‑ процедил я сквозь зубы, решив, что не буду рассказывать ей о том, что мне пришлось только что пережить.

– Что нормально? Что ты ищешь в рюкзаке? – громко, неожиданно перейдя с шепота, спросила она.