Злополучный репортаж

22
18
20
22
24
26
28
30

Теперь-то я знаю, как затягиваются перекурчики с Эллочкой – Эдика не было больше получаса, – а Эдик теперь знает, что за это время можно успеть исправить очень многое.

Пока я читал, текст фантастическим образом жил своей жизнью, преображался на глазах и не в лучшую сторону – ошибки то и дело вылезали отовсюду. Были перепутаны не только клички животных – пёс бы с ними. Не соответствовало действительности само предоставление фактов и информации.

«И это написал я?! Какой кошмар…» – против неправды восставало что-то внутри меня, наверное, совесть, пока я вчитывался в статью трезвеющими глазами. Мама меня так воспитала, что я не могу врать. Как же я посмотрю ей в глаза, если моя фамилия будет красоваться под этой ложью? Абсолютно каждое предложение вызывало внутренний протест: «Нет, так не годится… это надо исправить…» – бубня себе под нос, комментировал я каждое свое решение и тут же подкреплял его соответствующим действием.

Глядя на меня, трудно было понять, что в данный момент здесь происходило яростное сражение сил добра и зла. Вранье ловкими увертками и недомолвками скрывало или маскировало что-то более важное и главное – истину. «…Ведь это же неправда… – искренне возмущался я, натыкаясь на вопиющую ложь. – Ну что это за лицемерие – селекционеры пород? – не унимался я, в который раз перечитывая и вновь исправляя прочитанное. – Надо раскрыть суть проблемы: извращенцы – вот так гораздо честнее… А это что за слюнтяйство – экстремальный короткошерст?! Как бы ни так – несчастный лысый уродец, жертва безрассудных человеческих экспериментов», – и так далее в том же духе…

Истина, безусловно, сильнее лжи, и чем больше она торжествовала победу, тем все острее становилось опровержение, обретая акценты первого репортажа. Даже заголовок с дипломатичного как-то незаметно поменялся на более прямолинейный:

«СВИНЬЯ ГРЯЗЬ ВСЕГДА НАЙДЕТ».

– Ты че, еще тут? – с нескрываемой злобой зашипел на меня Эдик и поглядел на часы, когда вернулся с перекура и увидел, что я даже и не думаю останавливаться, а, наоборот, впал раж.

– Да погоди ты… Видишь, вот ведь как оно получается… – не обращая на него внимания, я продолжал трясущимися пальцами паркинсонить по клавиатуре листэссо тэмпо.

Эдик не на шутку забеспокоился:

– Эй, ты че там строчишь? Ну-ка, дай-ка гляну… – он уставился в монитор, после чего выдохнул не своим голосом: – Йёо-о-о-ханый баба-а-ай… Это еще что такое?!

– Да все нормально, Эдик, не ссы в трусы, я только кое-что исправил… так, самую малость, – успокоил я нервного верстальщика. – Сам посмотри.

Под натиском его обостренной костлявости мне пришлось уступить верстальщику кресло. Он упал в него и стал судорожно бегать печеночными глазами по монитору, нашептывая:

– Это же другой текст… Ты что, удалил историю изменений?.. Что ты натворил?! Меня же теперь из-за тебя уволят… О го-о-осподи-и-и… – обреченно вздохнув, Эдик уронил голову на ладони, и его пальцы зарылись в курчавую черную шевелюру…

– А ты никому ничего не говори, – посоветовал я и развернулся к выходу.

Глава 5

Всю последующую неделю вплоть до понедельника я провел в томительном ожидании выхода газеты и беспокойном бездействии, если не считать похода на почту за расчетом – с работы меня, естественно, выгнали за прогул, а недельный заработок пообещали выплатить как-нибудь в следующий раз.

Но я не переживал: «Денежные потери, – думалось мне, – вполне окупит гонорар за две газетные публикации». И вот теперь я маялся в ожидании выхода нового номера «Горноморсквуда».

Долгожданное утро восемнадцатого июня странным образом в точности повторило утро предыдущего понедельника: то же солнце, та же «Союзпечать», та же мамина улыбка… и тот же мат Шефа по телефону…

Я уже привычно топал в редакцию и анализировал сложившуюся ситуацию: «Шеф опять потребовал с меня опровержение. Такого не может быть, но, похоже, я попал в какой-то заколдованный круг. Впрочем, во всем есть свои преимущества, – успокаивал я себя. – Действительно, а что если вдруг открылся какой-то тайный денежный источник? Ведь так можно зарабатывать, пускай не бесконечно, но, по крайней мере, стабильно, пока либо у Шефа что-нибудь не лопнет, либо пока Това Феклистовна не тронется окончательно. Другим журналистам приходится упрашивать редакторов, чтобы те взяли их материал в номер, а для меня всегда зарезервировано место в новостной подборке. Красота! Что ни говори, а журналистика при правильном подходе – вполне надежный бизнес»…

Я приоткрыл дверь и заглянул в редакцию: там сегодня было полно народа и царило оживление – все сотрудники возбужденно что-то обсуждали между собой. «Это хорошо, теперь бояться не стоит – при людях Шеф скандалить не будет», – успокоил я сам себя и шагнул через порог.