Люди в сером,

22
18
20
22
24
26
28
30

Вообще, это мне нужно?

Никакие идеи в голову не приходили, кроме одной – оставить грузовик у ворот части, а самому смыться.

Георгий усадил на свое место квелого Сиротина, который сразу уронил голову на руль. Завел двигатель. Вытянул до упора рычаг управления воздушной заслонки, чтобы двигатель мог работать и без педали газа. «Зилок» откликнулся, увеличив обороты, грубо зарокотал. Убедившись, что мотор теперь точно не заглохнет, Георгий включил пониженную передачу и сцепление, вывернул руль, направив машину на забор так, чтобы она вскользь зацепила его и сильно не ударилась. Не захлопывая двери, выскочил из кабины.

Никем не управляемый «зилок» медленно, на пониженной, пополз к забору, с легкостью преодолел бордюр, подмял под себя растущий вдоль газона кустарник.

– Стой, дурак! Пьяный, что ли?! – прорвались крики с КПП.

Георгий надеялся, что из-за грузовика его не видно. Что есть сил, он припустил вдоль стены к углу забора, а от него – к спасительной кромке сосновой рощи.

Когда за спиной раздался легкий скрежет, Волков уже был достаточно далеко, чтобы его не могли догнать…

…Сквозь шумящий душ он слышал, как надрывается телефонный звонок. Это мог быть кто угодно. Пусть трезвонят. Выходить из ванной не хотелось. Вода хоть и была холодной, но Георгий почти не ощущал этого – всего десять минут назад он ввалился в свою квартиру и, если бы сразу не принял душ, упал бы замертво. Вода подбодрила его, помогла собрать остатки сил.

Телефон надрывался, и не было никаких сомнений, что звонивший долго не успокоится. Наконец, умолк.

Георгий, не одеваясь и не вытираясь, вышел из ванной, свернул грязный камуфляж и засунул в шкаф на самое дно, после чего прошлепал мокрыми ногами через коридор на кухню. В холодильнике, он помнил, оставалась непочатая водка. Достав холодную бутыль, он откупорил ее и сделал несколько глотков прямо из горла. Жидкость одновременно холодила и обжигала, душила, но была необходима, чтобы сбросить подступавшую нервную дрожь. Отдышавшись, он хлебнул еще. И еще, пока не пошла мимо горла. Закашлялся до слез и лишь тогда успокоился. Отдышавшись, поставил бутылку на стол. Глянул – на дне осталось чуть больше стопки. Он с гневом оттолкнул бутылку, та опрокинулась и, прокатившись по столу, грохнулась об пол, но не разбилась, покатилась к плинтусу, где замерла, наконец, плеснув оставшейся водкой.

Георгий вернулся в коридор и замер у зеркала, разглядывая себя. Лицо распухло – на губе и на правой скуле огромные синяки – больно притрагиваться. Ломило все суставы, как будто разгрузил полный вагон чугуна. Голова начала кружиться от вбрасываемого в кровь алкоголя. Пройдя в комнату, Георгий упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Если недавно ему казалось, что усталость можно смыть душем, то сейчас она снова навалилась, да сильнее прежнего – одновременно с тем ныло и горело, как будто в жару, все тело. Казалось, и алкоголь не принес никакого облегчения.

Телефон зазвонил снова.

Георгий дотянулся и выдернул шнур из розетки.

Пусть весь мир катится к чертям. Спать! Надо спать!..

Сколько он провалялся, понять было невозможно. Разбудил его сильный грохот.

Георгий суматошно вскочил, ничего не понимая. Постепенно сообразил, что находится в своей квартире, лежит голый в постели, а грохот – это стук в дверь. Полевой? Решил узнать, что же такое необычное было в лесу? А может быть, Яковлев? Это вернее – только начальство может стучать так непозволительно грубо.

Но вдруг не Яковлев? Вдруг это люди, имеющие отношение к тому невероятному, что происходило в лесу. А может, и сам красномордый полковник заявился по его душу? Что, если он, как и Георгий, не поддался действию странной силы и не терял сознания.

Дверь грохотала под ударами кулаков.

– Волков! Открывай! – услышал он знакомый голос. – Я знаю, что ты дома. Соседи видели!

Все-таки Яковлев. Это лучше, чем кто-то незнакомый.