Ресторан «У Крокодила»

22
18
20
22
24
26
28
30
* * *

Зайдя в дверь, и завернув вдоль полукруглого коридорчика, освещенного свечами, она увидела указатель и надпись «Восемнадцатый век, замок Людовика».

— Это любопытно! — подумала она и вошла в очень красиво отделанное помещение, где все сверкало новизной дороговизной вкусом и изяществом. На стенах висели бронзовые подсвечники с горящими в них свечами. Люстра на потолке сверкала маленькими язычками пламени, потолок на котором плясали тени от огня, был украшен рисунком, сделанным рукой какого— то очень искусного художника. Тяжелые занавески висели на окнах, и сквозь них был виден прекрасный газон, с аллеями, уходящими от него вдаль парка. Старинные картины, изображающие жизнь греческих богов, висели на стенах. Мебель с изогнутыми ножками и бархатной обивкой дополняла убранство зала и подчеркивала его богатство и изысканность, а мраморные фигуры, старинные часы, и камин с горящими в нем дровами, придавал помещению обжитой и уютный вид.

В одном из углов зала сидел оркестр из восьми человек, и пока что молчал. Создавалось впечатление, что музыканты только ждут взмаха палочки, потому что дирижер в красивом атласном костюме, уже занес вверх руку. Мишель смотрела на эту картину зачарованным взглядом, и очень быстро услышала первые звуки музыки и увидела как в двери, распахнутые слугой, вошла, держась за руки пара молодых людей. Девушка и юноша. Они были в париках, и костюмах восемнадцатого века. Мужчина проводил даму к столику, где стояло два прибора и ваза с фруктами.

Подошедший слуга налил сидящим вина в бокалы, и принес на стол какие-то чудесно украшенные блюда. Мужчина и женщина принялись за ужин при свечах, и при этом они не делали ни одного лишнего или неловкого движения. Они поднимали металлические бокалы, глядя в глаза друг — другу, и изящно поглощали подкладываемые слугой кусочки. В конце ужина, оркестр заиграл минует, и молодые люди совершив необходимые для этого начальные движения приветствия, при которых мужчина красиво выставил вперед ногу в обтянутом белом чулке и склонив голову, плавно простер вперед руку, как бы выражая почтение даме, а дама красиво присела сделав реверанс, и начали медленный и плавный танец. При этом они чувственно сближались и удалялись, друг от друга, потом снова брались за руки, совершали повороты и наклоны тела, как того требовал танец. Наконец музыка закончилась, молодой человек взял девушку за руку и также достойно и безмолвно удалился с ней из зала.

Мишель посмотрела на оркестр, он был в таком же положении, каким она увидела его в начале. Дирижер стоял с поднятой в руке дирижерской палочкой, а музыканты только ждали его взмаха.

Мишель смотрела на все это и не могла понять, как может дирижер так долго удерживать неудобное положение руки. И для чего? Фигура дирижера застыла и не шевелилась.

— Неужели это и есть куклы? Механические фигуры? — удивилась Мишель, на цыпочках подойдя ближе к оркестру, и крикнув им потихоньку, — Э — эй! Оркестранты не реагировали.

— Ну как вам эта сценка? — услышала она голос мужчины, который, вышел откуда— то сзади нее. Правда, мастерски сделаны эти механические фигуры?

Мишель услышав голос, вздрогнула и повернулась на него. Она увидела очень приятного мужчину в зеленом свитере лет сорока пяти, который, смотрел на нее, улыбаясь очень приятной улыбкой, от которой у него на щеках появились ямочки, и страх Мишель и неловкость сразу прошли. Она смотрела на мужчину и удивлялась насколько у него приятная внешность. Он не был худощав, но крепок. Его немного вьющиеся волосы были темными, а глаза голубыми! Весь вид мужчины выражал веселость, энергичность и доброжелательность.

— Мне показалось, что это живые люди, — удивленно ответила Мишель, потихоньку разглядывая мужчину, который после ее слов, изобразил ожидаемую радость.

Он хлопнул в ладоши, и весело сказал, — это и не мудрено, ведь эти фигуры делал сам знаменитый мастер Полете…К тому же второй мастер, влил в них душу… Эти куклы входят в разряд экстра по своему устройству, и их трудно отличить от живых.

— Но, я все же сомневаюсь, — сказала Мишель, — потому что куклы есть куклы, у них обычно движения отличаются от человеческих отсутствием плавности, а в тех двух молодых людях я не заметила ни одной угловатой позы. Все было так красиво, как возможно двигаются только артисты балета.

— Ну вот, видите, — все также, улыбаясь, продолжил мужчина. В том и отличие, кукол от людей, что все слишком, идеально. Люди имеют больше погрешностей, потому что их так долго не совершенствовал никто при их жизни. Совершенствование людей рассчитано на длительный срок, на тысячелетия, и естественно результат будет виден лишь на их потомках. Это совсем другая технология и другая задача. В случае с механическими фигурами, полагаться на саморазвитие и отбор нельзя. Потому что как вы понимаете, нам нужен ожидаемый результат при нашей жизни. При жизни мастера, который делает эти куклы. Потому что он сам ждать тысячелетия не может и не хочет. Филипп снова улыбнулся доброй улыбкой, с какой мать разговаривает со своим ребенком. — Ведь это новые экземпляры для нашего музея механических фигур.

Мишель отметила, что манера общаться у ее нового собеседника настолько обезоруживающая естественная, без капельки фальши, позирования и самолюбования, но, не смотря на простоту в общении, Мишель ощутила, что за ней что-то стоит. Какое— то скрытое превосходство и благородство.

— Хотите посмотреть эту сцену еще раз? — спросил мужчина, глядя ей прямо в глаза. Во второй раз вы, возможно, увидите некоторые погрешности, и это будет для меня очень полезно. Простите, я забыл представиться! Филипп, — слегка наклонил голову мужчина.

— Мишель, — ответила она.

— Мишель, — посмотрел на нее немного просительно Филипп сложив руки лодочкой на подбородке. Для обычных посетителей это запрещено, видеть кукол в стадии доработки, — сказал он. Наша задача скрыть имеющиеся недочеты до того, как мы представим кукол публике. Нужно создавать у публики иллюзию, что это живые существа, но только до определенного момента. Посетитель должен смотреть и не сомневаться даже чуть-чуть, и только тогда, когда это нужно мастеру, они получают каплю сомнений, вот тогда— то и рождается тайна, чудо, необъяснимое и непознанное. Одни верят, что кукла может быть одушевленной, другие отрицают это, рождаются споры, домыслы и поиск истины. Сейчас ведь модно изучать такой мир. Нестандартный мир, — загадочно повторил Филипп. Но вам я приоткрою немного секрет нашего музея, тем более, что вы по моей вине увидели это сами. Я забыл закрыть дверь, — пояснил он. — А эта экспозиция только еще готовится к выставке в зале. Это очень дорогой экземпляр, и осталось лишь немного обыграть его и позаботиться о достаточности эмоций в составляющей этих характеров. Я надеюсь, вы меня не выдадите, и никому не расскажете, что видели здесь?!

— Конечно, конечно! — пообещала Мишель, хотя не совсем поняла витиеватый разговор Филиппа, но почувствовала интерес к его словам. Два раза он упомянул об одушевленности фигур. Она и сама почувствовала эту одушевленность. Слишком нежно смотрел юноша на девушку. Слишком страстно он прижимал ее к себе во время танца, давая ощутить свои чувства, и в то же время, не давая заподозрить, что он подчинил ее движения себе. — Это была очень тонкая грань, и румянец! На щеках девушки и юноши зажигался румянец, когда чувства перехлестывали их. Нет! Это были люди, фигуры так наполненными страстями и любовью быть не могли! — подумала она.

Между тем Филипп кивнул Мишель и подвел ее ближе к оркестру, который стоял все в той же позе, с поднятой дирижерской палочкой и готовностью начать играть.

— Видите кнопку. Если ее нажать, то сценка повторится, — сказал Филипп.