Марид Одран

22
18
20
22
24
26
28
30

— Когда?

— Не знаю. Если я найду его и хорошенько расспрошу, мы спасем много жизней.

— Правда? А мне выдадут какое-нибудь вознаграждение?

— Сотню киамов, если вспомнишь. Мои слова подействовали, как ведро холодной воды. Она не видела такой суммы со времен бурной юности, а эти годы казались далекими, как древние предания. Мирабель вся напряглась, пытаясь воссоздать облик своего ночного знакомца.

— Ты знаешь, — сказала она наконец, — что-то в таком роде произошло. Но, хоть убей. не могу вспомнить, кто это был. Марид, я обязательно вспомню. А награда…

— Как только вспомнишь, позвони мне или скажи Френчи.

— А мне не придется с ним делиться?

— Нет. — На сцене появилась Ясмин. Она увидела меня рядом с Мирабель, заметила ритмичные движения ее руки, окинула меня взглядом, исполненным презрения, и отвернулась. Я засмеялся:

— Спасибо, Мирабель, мне пора.

— Уже уходишь, Марид? — спросила Далия. — Не очень-то много времени у тебя это заняло.

— Куча дел, Далия. — Я покинул гостеприимный бар. Меня страшно угнетало сознание того, что мои лучшие друзья, вроде Оккинга, Хасана и Фридландер-Бея, пребывали в уверенности, что им больше ничто не угрожает. Я знал, что они ошибаются, но они не желали меня слушать. На мгновение даже захотелось, чтобы произошло что-нибудь ужасное, и все убедились в моей правоте, но, конечно, нести потом бремя вины я не желал.

В самый разгар ликования жителей Будайина, избавившихся с моей помощью от страха перед убийцей, я чувствовал себя более одиноким, чем всегда.

Глава 19

— На самом деле ты не хочешь этого. Одран взглянул на собеседника. Вулф восседал в кресле — воплощенное высокомерие и самодовольство: глаза полузакрыты, губы то выпячиваются, то сжимаются в тонкую линию. Он чуть повернул голову и посмотрел на меня.

— Ты не хочешь этого, — повторил великий детектив.

— Нет, хочу! — вскричал Одран. — Хочу, чтобы все поскорее закончилось!

— Тем не менее… — Тот поднял толстый палец и помахал им. — Ты продолжаешь надеяться на упрощенное решение проблемы, некий способ, который избавит тебя от опасности быть убитым или, что еще больше пугает тебя, изуродованным. Если бы Никки убили чисто, без изуверской жестокости, ты без колебаний преследовал бы преступника и нашел его. А теперь ситуация, в которой ты оказался, ужасает тебя все больше, и ты желаешь лишь одного: спрятаться от реальности. Подумай сам, где ты сейчас находишься: скорчился в вонючем чулане какого-то нечистоплотного феллаха. Фу! — Вулф осуждающе нахмурился.

Одран почувствовал, что обречен на поражение.

— Ты хочешь сказать, что я избрал неверный путь? Но ведь детектив ты, а не я! Я просто Од-ран, здешний черномазый, который сидит на куче тряпья рядом с пластиковыми стаканами и прочим мусором. Ты ведь сам постоянно твердишь, что любая спица приведет муравья к центру колеса.

Вулф пожал плечами (то есть чуть приподнял их).