Мы деремся минут пять, не стремясь убить друг друга, просто вымещая ярость и ненависть. Дик просовывает между нашими сплетенными телами ствол своего «BFG-9000» и негромко сообщает:
– Еще три удара – и я стреляю.
Анатоль скашивает на него глаза, отлипает и коротко бьет меня под ребра. Я перевожу дыхание и пинаю его в пах. Теперь очередь Анатоля корчиться от боли.
Дик невозмутимо ждет третьего удара. Но мы стоим по стойке смирно.
– Хорошо, – решает Дик, опуская оружие. Он говорит по-русски, очень чисто и почти без акцента. – Д-дайверы… вашу мать.
– Этот придурочный ламер… – шипит Анатоль. – Этот козел…
– Остынь, – советует Дик. – Он хорошо шел, я смотрел. Не всегда честно, но всегда хорошо.
Дик невысокий, худой, гибкий. Но в этой паре он главный. Анатоль замолкает, начинает стирать кровь с лица.
Я предаюсь тому же занятию.
– Ты хорошо играл, – говорит Дик. – Но все непросто.
– Это я понял, – отводя взгляд от тела Неудачника, соглашаюсь я. – Что происходит?
– Объясни, Ан, – бросает Дик и садится на закопченное, битое зеркало пола.
Анатоль морщится, словно ему велели съесть пригоршню пиявок. Но подчиняется.
– Ты что, чудик, думал, мы здесь дурака валяем? – спрашивает он.
– Тебе виднее, – огрызаюсь я.
– Мы его каждый час водим! – вопит Анатоль. – Я семь раз его вел! Дик – восемь! Понимаешь, дубина? Мы тут каждый угол знаем! Нюхом чуем, когда что меняется! Понимаешь?
Я начинаю понимать.
– Гильермо тебе сказал, что мы пытаемся вытащить парня? – скучным голосом спрашивает Дик.
– Да… – Я хлюпаю разбитым носом.
– Прекрасно! – оживляется Дик. – Так какого… – Он глотает ругательство и устало машет рукой.