Зеленые холмы Земли. История будущего. Книга 1

22
18
20
22
24
26
28
30

– Богатыми? Трудно сказать. Я никогда не старался разбогатеть. Никогда не хотел ни богатства, ни известности, ни чего-либо еще в таком духе.

– Как это?

– Просто я хотел жить долго и все увидеть своими глазами. Впрочем, парней вроде меня было тогда много: мы сами мастерили радиоприемники, делали телескопы и строили аэропланы. У нас были научные клубы, подвальные лаборатории, научно-фантастические лиги – для таких, как мы, в одном номере «Электрического экспериментатора» больше романтики, чем во всех книгах Дюма. Нам не хотелось стать одним из героев Горацио Алджера[97] и разбогатеть, нет, – мы просто мечтали строить космические корабли. И некоторым из нас мечта покорилась.

– Да, папаша, судя по твоим словам, вы нескучно жили.

– Так оно и было, Чарли. Двадцатый век – век романтики и надежд, несмотря на все его трагедии. И с каждым годом он все лучше и интереснее. Нет, я не хотел быть богатым, мне просто хотелось прожить до тех пор, когда человек отправится к звездам, и, бог даст, полететь на Луну самому. – Гарриман осторожно стряхнул на блюдце столбик белого пепла. – Я прожил хорошую жизнь. Мне не на что жаловаться.

* * *

Макинтайр оттолкнул кресло назад:

– Ладно, Чарли, если ты готов, то пойдем займемся делом.

– Пойдем.

Гарриман тоже поднялся. Он хотел что-то сказать, но вдруг схватился за грудь, и лицо его стало смертельно бледным.

– Держи его, Мак!

– Где у него лекарство?

– В нагрудном кармане.

Они уложили его на диван. Макинтайр отломил головку ампулы, обмотав ее платком, и сунул ампулу под нос Гарриману. Содержимое ампулы, похоже, помогло, и щеки старика немного порозовели. Они сделали, что было в их силах, и теперь просто ждали, когда Гарриман придет в себя.

Первым нарушил молчание Чарли:

– Мак, а может, бросить нам все это дело?

– Почему?

– Это же чистое убийство. Старик не выдержит стартовой перегрузки.

– Может, и не выдержит, но он сам этого хочет. Ты же его слышал.

– Но мы обязаны помешать ему.

– С какой стати? Это его жизнь, и ни ты, ни это вонючее правительство, которое всюду сует свой нос, не вправе запрещать человеку рисковать своей жизнью, если он действительно этого хочет.