Ужас в белом доме,

22
18
20
22
24
26
28
30

Он может потрогать руками в этом доме каждую вещь – но его собственным он никогда не будет. Он завидовал Уолгрину – вернее, тому, как он жил, пока жил, разумеется. Для самого Римо подобный конец исключен – но возможность пожить вот так хотя бы пару дней исключена тоже.

На противоположной стороне улицы в машине сидела женщина с ярко-желтыми волосами. И смотрела на Римо и Чиуна – смотрела слишком пристально, чтобы взгляд этот мог быть случайным. Хлопнула дверь – из машины женщина вылезла.

Римо смотрел, как она шла к ним – мягкой, грациозной походкой, способной заставить лопнуть от избытка впечатлений самый похотливый мужской глаз. Светло-голубое шелковое платье не скрывало, а скорее подчеркивало ее обширную грудь. На полных алых губах играла улыбка, способная сразить наповал целую футбольную команду из высшей лиги.

– Это дом Эрнеста Уолгрина, – объявила она. – Простите, но мне показалось, что вы проявляете к нему повышенное внимание. Я – инспектор Комиссии по заговорам при Белом доме. Вот, если угодно, мое удостоверение. И не будете ли вы любезны сказать мне, что, собственно, вы здесь делаете, джентльмены?

В руке ее оказался квадратик тисненной кожи, внутри которого обнаружилась карточка с фотографией – на ней она выглядела угрюмой и отнюдь не такой соблазнительной. На карточке красовалась печать Конгресса, из-под карточки высовывался край сложенного листка бумаги, который Римо немедленно выдернул.

– Подобные действия запрещены! – накинулась на него обладательница бумаги. – Это важная государственная корреспонденция! Секретная корреспонденция! Корреспонденция, принадлежащая Конгрессу!

Развернув бумагу, Римо увидел на ней гриф некоего доктора Орвела Крила, занимающего, как явствовало из надписи, пост председателя президентской Комиссии по заговорам (КОЗА). Ниже косым почерком было начертано: «У тебя или у меня?» И подпись: «Пупси».

– А что именно вы... мм... инспектируете? – спросил Римо.

– Вопросы задаю я! – отчеканила девица, выхватив у Римо листок. Римо запомнил имя, обозначенное в удостоверении – мисс Виола Пумбс. – Так что вы здесь делаете? – повторила она, заглянув в карточку с перечнем вопросов.

– Планируем убить Верховного судью, членов Конгресса и всех сотрудников Исполнительного комитета, чей доход превышает тридцать пять тысяч в год, – чистосердечно признался Римо.

– У вас нет карандаша? – спросила мисс Пумбс.

– А вам зачем? – удивился Римо.

– Записать ваши ответы. Кстати, как пишется «планируем»?

– Простите, а чем вы занимались до того, как стали инспектором? – полюбопытствовал Римо.

– Я работала в массажном салоне, – сверкнула очами мисс Пумбс, гордо воздев с трудом сдерживаемые корсажем розовые полушария. – Но потом доктор Крил взял меня на должность инспектора. Но, честно говоря, я никак не могу уяснить разницу между покушением и обыкновенным убийством, и...

– Живя в этой отсталой стране, дитя мое, очень трудно понять такие вещи, – поспешил согласиться Чиун. – Но у вас есть редкая возможность. Я сам займусь вашим обучением. Из миллионов юных дев Америки вы будете лучше всех разбираться в этих вещах. И ваша комиссия признает вас мудрейшей в своем роде!

– В моем роде? А какой это... мой род? – мисс Пумбс удивленно захлопала ресницами.

– Род грудастых белых малюток, – было похоже, что Чиун припоминает название певчей птицы, случайно увиденной в заснеженном зимнем саду.

– Пошли, Чиун, нам надо работать, – дернул его за рукав Римо. – Никого ничему учить ты не будешь – уж поверь мне.

– Вы гадкий! – резко обернулась к нему мисс Виола. – Грубый! Я... я всегда хотела, чтобы меня уважали за... за мой мозг, если хотите знать!