Судьба офицера

22
18
20
22
24
26
28
30

— Как те, что ушли из усадьбы раньше?

— С ними порядок. Подробности при встрече!

— Хоп, друг! Выполняю твои указания! До встречи!

Илья, забросив рацию на заднее сиденье, аккуратно развернул «Мерседес» и повел его в обратном направлении. Следуя инструкциям Амандурды Каррыева, вскоре нашел и нужную дорогу, и брошенный асфальтовый завод. А спустя полчаса сел в джип, стоящий у обочины трассы, ведущей в город Ашхабад. Водителем оказался один из парней, которых Илья встретил в новом доме Дурды. Приняв пассажира, джип тут же пошел в город, и уже через полчаса, в 23 с минутами, Каррыев обнял Запрелова:

— Ну, ты даешь, капитан! Это же надо отработать практически всю охрану Назарова. Представляю, как он бесится. Даже находясь на банкете у Самого. Для него праздник сейчас хуже любого горя. Такого унижения он не переживет. Потому что понимает, отныне его авторитет покатится вниз. Друзья отвернутся, да и Сам отдалит от себя. Тот не любит неудачников. Ты не представляешь, Илья, какое дело ты сделал. У меня нет слов. Я восхищен. Вот что значит офицер российского спецназа! Кто-то говорил, что именно в России лучшие в мире спецы, я, мягко говоря, сомневался, теперь сам буду утверждать это!

Запрелов остановил пафосную речь Каррыева:

— Да ладно обо мне, Дурды. Ты обещал рассказать о напарнике с дочерью!

— С ними все нормально. Они сейчас по пути в Мары.

— Связаться с ними можно?

— К сожалению, уже нет! Вернее, можно, по каналу НКБ, по которому Тачмурад должен сообщить об отлете твоего друга с дочерью в Узбекистан, но опасно. Он контролируется.

— А как же Тач выйдет на связь?

— На связь выйдет другой человек и произнесет закодированную фразу.

Илья вздохнул:

— Да! Ну и порядки тут у вас!

— Что поделаешь, капитан? Мир перевернулся, вместе с ним изменились и люди, показав свою истинную сущность. Но у нас все еще впереди.

— Я тоже уверен в этом.

Каррыев предложил:

— Ну, идем в дом. Помоешься, подкрепишься, отдохнешь. А о сигнале Тачмурада я тебе сообщу, как только получу его.

— Еще вопрос, Дурды!

— Да?