— Ай?
— Бог, говорю, в помощь.
— А-а?! Он поможет, жди, коль сам не перетаскаешь.
— Помочь?
— Чего?
— Ты что, глухой?
— Говори громче, — прикинулся инвалидом Филиппыч, — я на ухо слабоват. И зрение ни к черту. Да и то сказать, восьмой десяток доживаю на этом свете. А ты кто будешь? Я тебя тут раньше не видал. Аль обознался?
— Не обознался, дед. Я не местный. Присядем, поговорим? — кричал в ухо Филиппычу Вадим.
— Можно и присесть, — согласился старик.
Они сели на лавку, как раз там, откуда их мог видеть Николай. Но тот в это время лежал на печи, весь забинтованный.
— Об чем гутарить будем? — спросил дед.
— Для начала, может, познакомимся? А то как-то неудобно.
— А чего? Можно. Кличь меня Филиппычем, так все меня зовут.
— Ну а я Вадим. Слышал я, Филиппыч, что здесь недавно дача сгорела?
— Ну и че?
— Подумал, может, хозяева продадут участок? Я по натуре рыбак заядлый, а тут озеро, можно рыбачить и зимой и летом.
— Хозяева, говоришь? — дед на минуту задумался. — Ты что, газет не читаешь или телевизор не смотришь?
— А что?
— Ты ответь сперва.
— Нашу, московскую, прессу иногда просматриваю, а на телевизор времени не хватает. Работа, будь она неладна, почти все время отнимает. А почему ты спрашиваешь, дед?