Охотник

22
18
20
22
24
26
28
30

– Вылезай, боец, – сказал Рафаэль. – Вылезай и без глупостей. Собачка на куски порвет.

Гурон медленно вылез из багажника. Он ждал, когда глаза привыкнут к свету, и он сможет спокойно осмотреться, оценить ситуацию.

В бок уперся пистолетный ствол, овчарка – ученая тварь – стояла в метре, не отрывала внимательного взгляда блестящих глаз… да, совсем кисло.

Буйвол, поигрывая дубинкой, сказал: – Дай его мне, Рафаэль. Я его разомну маленько. Рафаэль промолчал. Он внимательно разглядывал пленника, думал: вот еще одна проблема. Подошел Горбач, с похабной улыбочкой попросил:

– А мне, Рафаэль, отдай его бабу. Я бабу маленько… разомну.

– Успеешь еще, – бросил Рафаэль. А пленник мгновенно напрягся, произнес глухо: – Если кто пальцем ее тронет – убью.

Гурон сказал: если кто пальцем ее тронет – убью. Он отлично отдавал себе отчет в неубедительности своей угрозы. Это только в кино безоружный герой в одиночку вступает в схватку с несколькими противниками и выходит победителем. В кино это возможно. Кино и есть кино. А в жизни схватка с четырьмя… хрен там – с пятью! Пятый, вон он, на крыльце стоит… а от ворот идет шестой… итого, с шестью вооруженными противниками, да плюс – собачка… А собачка – это серьезно. Людей еще можно как-то отвлечь, обмануть и, поймав момент, начать работать, вращаясь внутри группы, как белый молот. Шансы невелики, но они есть. А собаку обмануть, практически, нельзя. При первом же резком движении она вцепится в руку или ногу, лишит свободы движения… на две-три секунды, но людям хватит этого времени, чтобы опомниться, наброситься скопом, заломать, забить, застрелить… В общем, исход такой схватки предопределен.

Пока обыскивали, Гурон незаметно осматривался: довольно большой участок земли, обнесенный двухметровой кирпичной стеной, кирпичный же двухэтажный дом, в стороне – какие-то хозяйственные постройки, штабель досок, поддон с кирпичом, котлован в земле – наверно, под бассейн… все новое, необжитое, неуютное. Из растительности – несколько сосен, группа елочек в углу участка, да высокая, местами по пояс, трава.

Гурона обыскали, вывернули карманы, вытащили все, что там было.

– Ты кто? – спросил Рафаэль.

– Прикажи, чтобы отпустили женщину, Рафаэль. Тогда будем разговаривать.

Рафаэль подумал: дерзкий мужик.

– Ты не борзей, – сказал Рафаэль. – А то быстро спесь собьем – пустим на круг твою телку… ну-ка, вытащите ее из машины.

Горбач ухмыльнулся, склонился к дверце и произнес: кис-кис-кис. Наташа сжалась в комок, Горбач схватил ее за руку и выдернул из салона. Толкнул ее в сторону Буйвола. Буйвол поймал, вопросительно посмотрел на Рафаэля… Рафаэль усмехнулся. Буйвол принял эту усмешку за разрешение и демонстративно отвесил Наташе пощечину.

Гурон подобрался… Буйвол бил не сильно, он, можно сказать, только обозначил удар, чтобы сбить спесь с этого отморозка, показать, кто здесь хозяин. Наташа сказала: ах!

Гурон подобрался, собака сразу оскалила зубы, в поясницу уперся ствол пистолета, время остановилось. В этот момент за воротами раздался звук автомобильного двигателя, и пропел клаксон.

– Посмотри, Ганс, кого там принесло, – приказал Рафаэль. Ганс – морда конопатая – пошустрил к воротам.

Гурон мучительно соображал: что делать? Что, черт побери, можно сделать?

Ганс тем временем выглянул в "форточку" и спустя несколько секунд отворил дверь в воротах. Быстро вошел молодой крепкий мужик в кожаной куртке и штанах "адидас"… все собравшиеся во дворе смотрели на него. Только овчарка не сводила глаз с Гурона, да ствол пистолета упирался в поясницу.

Мужик подошел к Рафаэлю и что-то негромко – Гурон не расслышал – сказал ему на ухо. Рафаэль спросил: точно?