Крутой и два баклана

22
18
20
22
24
26
28
30

Благополучно проспав большую часть совещания, капитан уяснил две вещи. Во-первых, версия случившегося была всего-навсего одна и прежняя, а во-вторых, следствие окончательно зашло в тупик.

Все понимали, что ограбление организовали вступившие в сговор Пархомов с Пантелеем и они же привлекли соучастников. При этом все остальное было окутано мраком тайны.

Где находится микроавтобус, неизвестно, где деньги, тоже. Непонятным оставалось даже то, сколько было соучастников. Вахтер из будки, вохровцы и две сотрудницы банка, выглянувшие в окна на звуки выстрелов, давали настолько туманные показания, что понять, сколько человек находилось во дворе, было невозможно.

Объяснялось это, конечно, волнением и было в таких ситуациях обычным делом. Поэтому для простоты следствие сочло, что сообщников было двое – тот, который перелез через забор, и водитель инкассаторской машины.

Часа три в актовом зале толкли воду в ступе, но ничего толкового так и не вытолкли. К концу совещания Петрович проснулся окончательно и услышал, что «в сложившейся ситуации необходимо еще раз тщательно отработать все следы».

– О господи… – вздохнул капитан. – Лучше бы я торчал в райотделе.

Глава 85

В ночь с воскресенья на понедельник Андрей не спал вообще. Вечер у них с Викой выдался – хуже не придумаешь. По дороге с озера он заскочил домой, чтобы оставить сумку и написать матери записку. Приехав к Вике, путано объяснил, что Володька Усач оказался не предателем, а настоящим другом, и поэтому на море они теперь скорее всего не поедут.

Больше ничего рассказывать не захотел. Вика обиделась и перестала с ним разговаривать вообще. Между ними словно бы выросла стена. Оба это чувствовали и попытались пробить брешь в этой стене немного позже в постели. Секс удался на славу, но откровенного разговора не получилось и после этого.

Глотая слезы, Вика уснула, а Андрей тупо глядел в потолок и пытался понять, что же все-таки произошло с этой проклятой сумкой.

Около шести часов утра он осторожно поднялся, по-быстрому оделся и, тихонько притворив за собой дверь, покинул квартиру. Сбежав вниз, Андрей бросился к остановке.

Бессонная ночь не прошла даром, и он был почти уверен, что знает, куда подевались деньги. Это казалось невероятным, но сумка могла быть только в одном месте.

Доехав на автобусе до бывшего Дома быта на проспекте Победы, Андрей вышел на остановке и нырнул во дворы. Он едва сдерживался, чтобы не бежать, сердце выскакивало из груди.

Войдя в подъезд знакомой девятиэтажки, Воробей поднялся на крышу и бросился к ограждению. С высоты расположенный в нескольких сотнях метров банк был виден как на ладони. Прикрываясь рукой от солнца, Андрей перегнулся через ограждение и тут же вскрикнул:

– Ё-мое!

То, что он с трудом, но все-таки разглядел, лежало на крыше банка под невысоким кирпичным парапетом как раз в том месте, где вверх поднимались короба вентиляторной установки. Издали контуры едва угадывались, но предмет этот был явно зеленоватого цвета и размером с большой пластиковый пакет. В общем, это могла быть только инкассаторская сумка.

– Так… – Андрей облизнул пересохшие губы.

Не успев еще толком обрадоваться, он вдруг понял, что взять деньги будет так же трудно, как в первый раз. Ограждение забора банка успели восстановить, бдительность наверняка утроили.

Как теперь подступиться к деньгам, Воробей не имел понятия. Нужно было разработать новый план, продумать все детали и только после этого действовать. Но прежде Андрей решил окончательно убедиться, что он все-таки добрался до сумки.

Спустившись вниз, он направился к знакомому павильону. Справа от банка располагался детский сад с двухэтажными корпусами. Именно поэтому Андрей шел к пятиэтажке под номером 22, у которой в пятницу ожидала Варвару вохровская «семерка». Вторая такая же пятиэтажка стояла параллельно на самой Третьяковской улице рядом с банком, но светиться там Воробей не рискнул.