Подводный Терминатор

22
18
20
22
24
26
28
30

Внезапно Шамседдин заметил, что вода вокруг него, прежде хоть и зеленая, но прозрачная, вдруг заметно помутнела. От этого открытия у Шамседдина стало одновременно жутко и радостно на душе. Помутнение воды означало, что волнение моря достает до самого дна и взметает оттуда ил и песок. Значит, это самое дно близко, значит, катер совсем рядом с берегом. Но это также означало, что пускать катер в дрейф уже нельзя, можно сесть на мель. А следовательно, и не развернуть спутниковую антенну, не определить координаты. Не узнать, к какой части побережья пригнал шторм его суденышко. Это значило, что теперь Шамседдин должен подбираться к берегу вслепую, что очень опасно. Судя по поднятой со дна мути, берег находился где-то близко, но в сплошном месиве водяных брызг, застилающих горизонт, различить что-нибудь не представлялось возможным.

Берег возник перед Шамседдином неожиданно, в виде внезапно высунувшейся из сплошного водяного месива острой оконечности серого бетонного мола, основная часть которого тонула в серо-зеленом сумраке. Через этот мол, поднимающийся над водой не более чем на три метра, отчаянно перекатывались волны, временами накрывая его целиком, но серый кусок бетона снова и снова показывался из пенистой зеленой водяной массы. На конце мола торчала надежно вмурованная в бетонное основание оранжево-красная полосатая башенка маячка высотой около одного метра.

Скатываясь с очередной волны, Шамседдин направил свой катер в обход этого мола. Напряженно всматриваясь вперед, он вскоре разглядел отчаянно бултыхавшийся на волнах оранжево-красный бакен, обозначавший, что место здесь пригодно для прохода маломерных судов. Заметно успокоившись и почувствовав себя увереннее, Шамседдин направил судно в обход бакена, в более тихую часть моря, отгороженную стеной бетонного мола.

За молом, тянущимся вдоль берега длинной узкой полосой из серого, позеленевшего от воды бетона, обнаружился глубокий просторный заливчик, волны в котором хоть ненамного, но были ниже тех, что в открытом море, и катер не так швыряло вверх и вниз. Шамседдин у штурвала немного расслабился, дал двигателю средние обороты, катер спокойно и плавно заскользил по заливчику.

Вскоре слева по борту показался низкий заболоченный берег, на котором заросли тростника и песчаные пляжи соседствовали с оборудованными кое-где лодочными причалами, где прямо на песке лежали вытащенные из воды алюминиевые и деревянные моторные лодки. Шамседдин понял: его принесло к одному из рыбацких поселков, каких множество на побережье Каспия. Сбавив обороты двигателя на малые, он продолжал следовать вдоль берега, внимательно всматриваясь в его очертания. Вскоре стали различимы рыбацкие коттеджи, иные из них весьма основательные, кирпичные, двухэтажные, окруженные садиками и даже парками. Дождь и ветер безжалостно хлестали берег, трепали зеленые ветви деревьев. Рыбацкий поселок казался совершенно безлюдным, будто вымершим, в штормовую погоду все его жители предпочитали сидеть по домам.

Волнение моря становилось все меньше, сплошная серая муть со всех сторон горизонта разделилась надвое, стала прозрачнее – как в древних шумерских мифах, небо отделилось от Мирового океана. Шамседдин разглядел, что мол справа по борту стал выше и шире и морские волны больше не перекатываются через него. Это бетонное ограждение от буйства морской стихии тянулось еще примерно на пятьсот метров и там упиралось в берег. Шамседдин поднес к глазам бинокль: на их стыке располагался поселок побольше, виднелись кирпичные магазины и городского типа дома.

Чем больше Шамседдин рассматривал поселок, тем меньше он ему нравился. Там, у начала мола, находилась пристань, побольше и поприличнее тех, что ихтиолог видел на берегу справа. На пристани у прочного и основательного бетонного дебаркадера стоял пришвартованный сторожевой катер береговой охраны, и трехполосный зелено-красный государственный флаг Азербайджана полоскался на его корме. Такой же трехполосный флаг трепало порывами штормового ветра и на шпиле над крышей самой пристани, и на крыше еще одного солидного кирпичного здания в поселке, фасада которого с моря было не видно, его загораживали другие дома. Шамседдин понял: здесь находилась база пограничных войск и береговой охраны Республики Азербайджан. Проклятый шторм пригнал ихтиолога прямо в пасть шайтана. Однако делать теперь нечего. С берега его все равно непременно должны были заметить, и от объяснения с пограничниками никуда не денешься. А поворачивать обратно и пускаться снова в метания по бушующему штормом морю Шамседдин физически был не в состоянии.

Скользнув взглядом по берегу, что тянулся слева по борту, ихтиолог заметил крохотную бухточку, образовавшуюся в низком месте, в подтопленной части берега. Вокруг нее стеной стояли заросли тростника, и хорошо разглядеть ее можно было лишь с моря. В эту бухточку вел узкий и, наверное, мелкий пролив, но, рассматривая его в бинокль, Шамседдин решил, что его будет достаточно для катера. Вода в этой бухточке была совершенно спокойной, лишь немного покрывалась мелкой рябью от налетавших сверху порывов ветра. Внимательно оглядев бухточку в бинокль, Шамседдин понял, что это как раз то, что ему нужно.

Самым малым ходом он осторожно завел свой катер в небольшой уютный заливчик, бросил якорь, убедился, что ему более ничего не угрожает на поверхности моря, после чего выключил двигатель, вздохнул с огромным облегчением: его битва с морем была окончена. Смертельная усталость ломила тщедушное с виду тело профессора ихтиологии.

Однако Шамседдин не спешил отдыхать. Забравшись в каюту, единственную на этом крохотном суденышке, он достал из непромокаемого, герметично закрывающегося шкафа для бумаг папку, вытащил оттуда чистые листки бумаги, шариковую ручку, сел за стол. Положил перед собой один лист, стал аккуратно выводить на нем арабскими литерами текст на курдском языке. Это было то самое сообщение, которое он хотел, но не смог передать в эфир у берегов Ирана. Теперь этот текст приходилось составлять заново и заново шифровать его.

«Происшедшее возле острова Чечень оценивается как несомненный теракт. Имеется твердая уверенность, что подрыв и уничтожение российских судов негласно заказаны официальным Тегераном, возможно, при сильном давлении со стороны исламских радикалов, и осуществлены действующими на территории России резидентами или группой резидентов. Их прямое участие в разработке и осуществлении теракта не доказано, однако представляется весьма вероятным. Очевидна заинтересованность американских спецслужб в данном регионе. Предполагается, что террористическая деятельность ведется, по меньшей мере, с их ведома и при попустительстве соответствующего подразделения ЦРУ. Усиленное отрицание российской стороной факта теракта оценивается как выгодное для его организаторов. Это именно такой ход развития событий, на который они рассчитывали. Их связи с чеченскими террористами и ваххабитами не подтверждаются».

Шамседдин еще раз внимательно перечитал написанный на курдском языке арабскими буквами текст, поправил в нем несколько слов, потом отложил листок в сторону. Достал из герметично закрывающегося шкафа, где имелась целая полка разномастных книг, какую-то одну, судя по ее яркой глянцевой обложке с рисунками на грани неприличия – зауряднейший бульварный роман на арабском языке. Шамседдин стал листать его, останавливаясь на отдельных страницах. Там можно было заметить, что отдельные буквы подчеркнуты едва заметными карандашными штрихами и на полях имеются какие-то таинственные значки в виде арабских литер.

Эта книга содержала в себе искусно замаскированный код к шифру, на котором Шамседдин передавал свои сообщения. Курд-ихтиолог положил книгу с кодом перед собой, взял другой чистый лист бумаги и, сверяясь с написанным на первом листке текстом и то и дело заглядывая в книгу, стал составлять другой, на этот раз уже шифрованный текст сообщения, которое он собирался передать своему таинственному адресату. Этот шифрованный текст казался странной смесью из арабских букв и цифр и выходил внешне как две капли воды похожим на тот документ, что Шамседдин не успел передать в южной части Каспийского моря из-за того, что его обнаружил катер иранских пограничных войск. Примерно через полчаса напряженной работы шифрованный текст был составлен, и Шамседдин убрал бульварный роман с кодом обратно в шкаф, к другим книгам.

Шамседдин пересел за рацию, развернул спутниковую антенну, настроился на нужную волну. Стал вызывать кого-то на связь, дождался, пока ему ответил по-арабски приятный женский голос. Убедившись, что связь установлена, Шамседдин стал медленно, очень отчетливо, почти скандируя каждый слог, символ за символом диктовать шифрованный текст в эфир некоему далекому адресату. Продиктовал до последнего знака, сказал на арабском языке «Повторяю с начала до конца», после чего снова прочитал шифрованный текст в эфир, медленно и отчетливо называя каждую арабскую литеру, каждую цифру. После того, как Шамседдин зачитал шифрованное сообщение во второй раз, приятный женский голос сказал ему на арабском языке «Большое спасибо» и отключился.

Покончив с этим делом, ихтиолог выключил рацию. Взял оба исписанных листка с текстами, нормальным и шифрованным, поджег их от зажигалки, дождался, пока бумага сгорит дотла. Взял в горсть горячий еще пепел, истер его в черный порошок и, поднявшись с ним в кулаке на верхнюю палубу, разжал горсть. Порывами ветра пепел развеяло над водой.

Резкий, хотя и далекий еще окрик заставил Шамседдина оглянуться. От поселка, расположенного в том месте, где бетонный мол соединяется с берегом, к катеру бежали бородатые мужчины в камуфляжной униформе, у каждого в руках был автомат.

Увидев их, Шамседдин рванулся было в ходовую рубку, схватился за ручку, пускающую дизель, но в этот момент последовала автоматная очередь, взметнувшая фонтанчики воды совсем рядом с бортом катера. Поняв, что ему все равно не успеть отойти на безопасное расстояние и автоматчики могут просто расстрелять его и утопить в заливе вместе с катером, Шамседдин оставил мысль о бегстве. Он снова вышел на палубу своего судна и спокойно смотрел, как бегут к нему по рыхлому и мокрому песку, закрывая лицо от порывов штормового ветра, вооруженные люди.

ГЛАВА 11

– Регион Каспийского моря всегда был зоной столкновения интересов расположенных вдоль его побережья государств. В советские времена все было значительно проще и понятнее. Государств в регионе было только два, Иран да СССР, из этих двух последнее было настолько мощным, так превосходило по своему политическому и военному потенциалу первое, что его скромный сосед и не пытался, скажем так, качать права, выдвигать какие-либо требования, претензии. В советские времена ни в одной, даже самой вздорной голове в Иране не возникла бы мысль затевать с Советским Союзом спор о переделе акватории Каспийского моря. Поэтому-то всем жилось хорошо, все было тихо и спокойно. Однако теперь положение изменилось. На месте СССР возникли суверенные государства. Казахстан и Азербайджан вовсе не собираются признавать гегемонию России в этом регионе. Тем более что как раз России принадлежит далеко не самая большая часть побережья Каспия. Иран, в свою очередь, вдруг оказался одним из сильнейших государств, достойным соперником остальных. А раз так, то прощай стабильность. Каспийский регион вдруг стал подобен пороховой бочке, и не хватает только искры, чтобы и здесь вспыхнул пожар локального конфликта…

Подполковник госбезопасности Абдул-Керим Рашидович Исрафилов, заместитель начальника отдела по борьбе с терроризмом Управления ФСБ РФ по Дагестану, на секунду умолк, чтобы перевести дух. Он поерзал в жестковатом офисном кресле под портретом Дзержинского, внимательно, изучающе посматривая на собеседника, а вернее сказать, весьма молчаливого слушателя – высокого мужчину атлетического телосложения с обветренным, волевым и немного угрюмым лицом, который хоть и был в штатском, однако принадлежность к военно-морской профессии словно была написана у него на лбу. Этот морской офицер слушал вежливо, не перебивая, но взгляд его был довольно рассеянным, как у человека, которому рассказывают давно известные, хорошо знакомые вещи, но он из приличия и по обстоятельствам вынужден выслушивать их еще раз.