– Без еды мы долго не протянем.
– Не протянем…
– Что ты повторяешь, как попугай!? – разозлилась Илона.
– А я других слов не нахожу.
– Но нужно ведь что-то делать. Без еды нам далеко не уйти.
– Верно. Поэтому придется сходить за колбасой… коль ты настаиваешь.
– Кончай зубоскалить! Сейчас твои шуточки более чем неуместны.
– А я не шучу, – сказал я, надевая рубаху. – Жди, скоро вернусь…
И с этими словами я пошел вдоль берега ручья, раздвигая палкой рогоз.
Долго мне искать не пришлось. Большой и толстый уж решил перед выходом на ночную охоту погреться в последних лучах заходящего солнца, а потому выполз на лысый пригорок.
Поймав его за хвост, я треснул ужа головой о камень и вернулся к Илоне, которая в зарослях разжигала костер.
– Что… это!? – трагическим шепотом спросила она, бледнея на глазах.
– Мясо, – коротко ответил я и начал свежевать свою добычу, не обращая внимания на Илону.
– Ты будешь есть… змею!?
– С огромным аппетитом. Между прочим, это не змея, а уж, притом не очень старый. Он вкуснее своих ядовитых сородичей.
– Бр-р-р! – послышалось в ответ.
Я невесело ухмыльнулся – ах, девочка, глупышка; если прижмет, то ты не только змей будешь трескать, но и такое, что в страшном сне не привидится.
Моя "колбаса" пеклась на угольях значительно дольше, нежели раки, которых быстро умяла Илона. Чтобы не видеть моих гастрономических упражнений, она отошла в сторонку и села ко мне спиной.
Но запах печеного мяса вместе с дымком все-таки до нее долетал, вызывая в мыслях вполне определенные ассоциации.
– Будешь?.. – спросил я, когда уж испекся.