Пикирующий глиссер

22
18
20
22
24
26
28
30

– С тех пор, как я обжился в Москве, то сделал для себя кой-какие выводы. Любая машина, которая приезжает сюда с малознакомыми или вовсе незнакомыми людьми, берется под негласный контроль. То есть на нее аккуратненько вешается радиомаяк. Когда посетитель уезжает, ее тихонько берет под присмотр пара моих джигитов на неприметной «тачке» и некоторое время следует за помеченной машиной. Если ничего не вызывает подозрений, маяк снимают. Ну а если нет…

– Кто тебя этому научил? – не удержался от вопроса изумленный Магамед.

– Век живи и век учись, – уклончиво ответил Салман. – Сытая и спокойная жизнь делает бойца ленивым, поэтому их приходится держать в руках. Тем более что в твоей фирме на безопасности не экономят.

– Да, – согласился бизнесмен, – безопасность дорого стоит. Но она этого стоит. Итак, где наш вороватый стряпчий?

– А это мы сейчас узнаем, – в руке Салмана оказался мобильный телефон…

Глава 3

Валерий Лацюк (1994)

Сырые дрова горели плохо и практически не давали тепла. Вокруг костра сидели четверо молодых мужчин, одетые в старый потрепанный камуфляж. Возле каждого лежал видавший виды автомат с уродливой насадкой для надствольных гранат «М-70», югославской версии советского «калаша», причем не самой лучшей.

Мужчины, орудуя ножами, жадно поедали говяжью тушенку из высоких жестяных банок, лет двадцать тому назад изготовленную для нужд югославской армии. Чтобы согреться, время от времени парни передавали по кругу плетеную бутылку с местной самогонкой – ракией.

– Вот ты мне скажи, Лоцман, – в очередной раз передав соседу бутылку, хриплым басом заговорил самый крупный из этой компании, широкоплечий брюнет с длинными вьющимися волосами, перетянутыми по лбу нешироким кожаным шнурком. – До каких пор будет продолжаться это блядство?

– Что ты имеешь в виду, Кела? – протирая ладонью горлышко бутылки, спросил второй мужчина, небритый крепыш в расстегнутой маскировочной куртке, из-под которой выглядывал водолазный свитер грубой вязки, Валерий Лацюк, которого со школьной скамьи друзья окрестили Лоцманом.

Кела, он же Николай Норкин, тяжело вздохнул и пояснил:

– Говорю, зимы вроде и не было в нашем понятии, а весна все равно не наступает.

– Не бойся, братуха, наступит, – вмешался в разговор третий из компании молодой человек. Утонченные черты лица, тонкие музыкальные пальцы выдавали в нем потомственного интеллигента. Олег Серафимов, сын научных работников, уже давно для друзей стал Семафором. Самый эрудированный из всей компании, он был ходячей энциклопедией. – Балканы – южное подбрюшье Европы, как в свое время говорил Уинстон Черчилль. Так что весна здесь наступает внезапно, а за ней сразу же жаркое лето.

– А по-моему, жарко здесь будет еще до лета, – опуская к ногам выскобленную банку, произнес Лацюк. Сразу стало тихо, только было слышно, как в костре потрескивают сырые дрова. Сейчас все четверо думали об одном и том же.

На участок их отряда мусульмане перебросили бригаду «Воинов пророка», состоящую из арабских наемников. Тысяча отборных головорезов была главным убойным козырем боснийского правительства. Здесь, на мусульмано-сербском фронте, о «Воинах пророка» ходили жуткие истории, леденящие кровь.

– Раньше десятого числа наступления не будет, – уверенным тоном неожиданно проговорил Славко. Пятнадцатилетний парнишка был выходцем из здешних мест; прибившись к отряду сербских четников, он стал их проводником, водящим разведчиков за линию фронта. Да и сам неоднократно углублялся в тыл мусульманских войск.

Несмотря на то, что Славко был сербом, он в отряде предпочитал дружить с русскими. Эти парни ему импонировали своей веселостью на привалах и отчаянной храбростью в бою.

– А чего ты решил, сынку, что наступать «духи» будут после десятого? – настороженно скосил на него глаза Семафор.

– Так у них десятого получка, – ломаным баском буднично произнес юноша. – Я когда был в Цареве, слышал разговор двух «турок», так один другому сказал, что арабам десятого числа выплачивают жалованье, которое они тут же отправляют домой, семьям… Ведь война для них всего лишь работа, – философски заметил Славко.