Гладиатор

22
18
20
22
24
26
28
30

– Там это, во втором отряде шмон идет. Бойня, говорят, была страшная. Чеченцы пришли на разговор к Зверю, да, видно, разговор не вышел. Он четверых поломал, трое – совсем тяжелые, их сразу на больничку отправили. У меня в том отряде один малый ухо грел, когда они бакланили. Все вроде нормально вначале было. «Чехи» по-человечьи к нему подкатили. Салам, говорят, брат, рады приветствовать тебя вдалеке от нашей земли, что-то еще по-чеченски ему напевали. А он им говорит по-русски: не брат я вам вовсе. Ну, тут и началось месилово, сломал он их не по-детски. Ну, а потом дубаков нагнали, «чехов» – в больничку, а Зверя немного попрессовали и в ШИЗО закинули. Да, забыл сказать – Зверь еще парочку дубаков отделал, так что красивое, говорят, было зрелище.

– Вот это кино… Выходит, Зверь – жиганец еще тот. День в колонии, а все разговоры только о нем. Знавал я таких по прошлым отсидкам. В Тамбовском централе лет десять назад пересекся я с одним пацаном, так его везде в браслетах водили, даже поссать. Он ни в какие коалиции не вступал, был всегда сам по себе, но плохо кончил. Забили его до смерти мусора, прямо в ШИЗО. Так он, красавец, трех вертухаев умудрился с собой в ад забрать, – поведал собравшимся Феня. – В любом случае надо бы его под себя загнать, с таким бойцом наши позиции на «двойке» значительно поокрепнут. «Чехи» в любом случае попытаются его достать, вот тут-то мы и должны его подстраховать. Так, бродяги, нужно загнать ему грева на ШИЗО, пусть знает, что есть у него поддержка. Ну, а из ШИЗО выйдет, я с ним лично пообщаюсь. А теперь всем спать, – Феня отправился на боковую.

Глава 28

ШИЗО

Зверь очнулся в холодной сырой камере штрафного изолятора. Каждое движение тела отдавалось острой болью. Да, били вчера крепко. Уже под вечер к нему в камеру вломились человек восемь в масках и стали отрабатывать свое мастерство ударами тяжелых резиновых дубинок. Потом он провалился в беспамятство. Очнулся с воспоминаниями о Карине, о тех днях, когда они часами напролет могли болтать на любые темы, мечтая о будущем. «Она погибла из-за меня. Я был единственным в ее жизни любимым мужчиной – и все так скоропостижно оборвалось… Господи, за что мне такие испытания, за что? Я не знаю, кто я, не знаю, откуда, кто мои родственники, я не помню ничего из прошлой жизни. Непонятно, чего все от меня хотят? Эти двое, которые сегодня утром ввалились в умывальник… я так и не понял, что они хотели. Вечером подъехали чеченцы. Ну, здесь более-менее понятно, считают меня своим земляком. Да, удружил мне Герасимов, надев на меня чужую шкуру! Хотя, в принципе, он в этом не виноват, он всего лишь выполнял распоряжение вышестоящего руководства; а так он вроде парень неплохой. Интересно, где он сейчас, чем занимается? Это, пожалуй, единственный человек, к которому я хорошо отношусь. Но все же как легко в нашей стране посадить человека! А этот адвокат, который защищал меня в суде, лишь кивал и говорил: на усмотрение суда, ваша честь. Просто кивал. А ведь давал, наверно, какую-то клятву или присягу… Что же с моей памятью? Вернется ли она ко мне и когда это произойдет?»

– Эй, Зверь! – раздался тихий голос из-за двери. – Подгреби-ка сюда.

Решетка открылась, и чья то рука протянула Зверю пачку «Мальборо» и зажигалку.

– Это тебе от друзей, – проговорил голос за дверью.

– А от кого именно? – поинтересовался Зверь.

– Велено передать, что в друзьях у тебя сам Феня – смотрящий за «двойкой», так что смекай, парень, – сказал человек за дверью и, насвистывая какую-то мелодию, удалился.

Зверь открыл пачку «Мальборо», закурил и с жадностью затянулся. От дыма перед глазами все поплыло. «Интересно, что все-таки нужно этому смотрящему? Может быть, мы с ним знакомы? Или, по крайней мере, он может помочь мне что-нибудь вспомнить? Надо обязательно после ШИЗО с ним пообщаться», – подумал Зверь и провалился в глубокий сон.

Ему снова снились Карина, следователь Герасимов и человек с наколкой в виде костлявой старухи с косой.

Прошел месяц. Как-то утром дверь камеры отворилась.

– Якуев, на выход, – произнес хриплым басом конвойный.

Через пятнадцать минут конвойный завел его в кабинет, на двери которого на красной картонке было начертано «Начальник учреждения Поддубный Роман Дмитриевич».

– Разрешите, товарищ подполковник. Заключенный Якуев доставлен по вашему распоряжению, – козырнул начальнику конвойный.

– Это хорошо, что доставлен. Ты, Иванов, наручники-то с него сними да пойди покури пока. Будешь нужен, я позову, – обратился Поддубный к конвойному.

Конвойный, сняв со Зверя наручники, удалился из кабинета.

– Ну что, Дока Умарович, будем знакомиться. Я, как вы уже, наверно, поняли, являюсь начальником этого учреждения. Зовут меня Романом Дмитриевичем Поддубным. Я ознакомился с вашим делом. Приехали вы к нам надолго. Пятнадцать лет – срок большой. Есть, правда, реальная возможность после отсидки двух третей от общего срока – в вашем случае это через десять лет – выходить с ходатайством на суд об условно-досрочном освобождении. Но УДО напрямую зависит от нашей на вас характеристики и заключения администрации о целесообразности применения УДО. Вы не успели приехать, а уже месяц провели в ШИЗО. При таком подходе будете сидеть здесь от звонка до звонка, я обещаю. Все, что происходит в учреждении, мне известно. Мне также известно, что в первый день вашего пребывания в колонии вы организовали драку с подосланными к вам заключенными Мухомором и Греком. В тот же день вы были участником коллективной драки с чеченцами, которых потом отправили в санчасть, покалечили нескольких сотрудников администрации, за день до этого устроили драку на этапе. Не много ли ЧП для одного заключенного? Я не могу понять логики ваших поступков. Отказались от предложенной поддержки земляков, встали на ножи с блатным комитетом, нажили врагов в лице представителей администрации… Я не пойму, жить спокойно не хочешь, хлопчик? Что случилось в твоей жизни такого, что ты так себя ведешь? Я читал твой приговор, вину в содеянном ты полностью не признал – не раскаялся. Почему? Тебе ведь могли скинуть несколько лет, – проговорил хозяин и вопросительно посмотрел на зэка.

– Это долгая история, и вряд ли она будет вам интересна, – ответил Зверь.