Ларин задумался.
– Нет, останусь.
– Ты какой-то странный. – Мулатка хотела прикоснуться к плечу Андрея, но отдернула руку.
– Не твое дело.
Андрей поискал глазами, нашел выключатель и погасил свет. Теперь комнату освещала лишь ущербная луна, взошедшая над лесом. Яркие безвкусные краски померкли, весь интерьер стал словно кадр из черно-белого кино. Лишь цветными огоньками подмигивал аквалайзер приемника.
– Одеяло здесь одно? – Ларин уже передвинул одну из подушек поближе к краю.
– В шкафу есть запасное. – Девушка вскинула руку, останавливая Андрея. – Я сама постелю. Можно?
– Сделай одолжение. И поменьше болтай.
Ларин чувствовал, что в самом деле смертельно устал. Мулатка метнулась к шкафу – вытащила одеяло, принялась заправлять его в атласный пододеяльник.
– Музыка пусть играет. Все, спокойной ночи. – Андрей разделся и лег на самом краю широкой кровати.
Мулатка осторожно, чтобы не побеспокоить его, расправила одеяло и отошла к окну. Вспыхнул язычок зажигалки, зардел кончик сигареты.
«Ненавижу сигаретный дым», – подумал Ларин.
Но он понимал, что девушке нужно прийти в себя. Ведь у нее, наверное, голова идет кругом. Мулатка глубоко затягивалась, старалась выпускать дым в щелочку приоткрытой фрамуги. Пепел сбивала в ладонь.
Андрей лежал на спине и сквозь полуприкрытые веки смотрел на Веру. Девушка ловко отправила окурок щелчком за окно – тот на лету рассыпался фонтаном огненных брызг. Затем она тихо, на цыпочках приблизилась к бутылке и, сев на корточки, сделала несколько коротких, жадных глотков.
– Ты спишь? – тихим-тихим шепотом спросила она.
Ларин не ответил. Мулатка подобралась к кровати, выждала, глядя на Андрея, сбросила халат и нырнула под одеяло. Они лежали молча, не шевелясь, прислушиваясь друг к другу.
– Ты же не спишь? – проговорила девушка.
– Конечно, не сплю. Хотя и хочу спать, – тихо отозвался Ларин.
– Ты не такой, как все. Ты другой. Почему?
– Это тебе только кажется. Ты еще очень мало видела в жизни. Люди бывают разные.