Мутанты. Время собирать камни.

22
18
20
22
24
26
28
30

— Циркач, я простучал — есть возможность выкупить козырное место для твоей жены на Ваганьковском кладбище…можно даже на центральной аллее, — сказал Сеня Резаный.

— Нет, я не хочу хоронить её там. Не по чину это.

— Ну, почему же, не по чину?

— Потому, что моя жена не была ни знаменитым учёным, ни известной спортсменкой, ни всенародно любимой актрисой.

— Мало, что ли, там лежит наших деятелей? Цезаря и Лютого похоронили на Ваганьковском, да и другие авторитеты…

— Я не буду хоронить её на этом кладбище, — посмотрев на своего собеседника тяжёлым взглядом, тихо, но внятно, произнёс Виктор. — Я похороню её в другом месте.

— Где?

— На Леоновском.

— Тоже не хило, — одобрительно кивнул головой Сеня Резаный. — Не так престижно, как на Ваганьковском, но зато обойдётся всё намного дешевле…

Заметив, как побледнев, и сжав кулаки, Виктор начал медленно подниматься из-за стола, Сеня Резаный поперхнулся словами и попятился к дверям…

…Ах, какой удивительно тёплой выдалась в Москве вторая декада сентября девяносто второго года! Яркое солнце светило над головами сотен людей, медленно бредущих по широкой аллее от церкви Богоматери, где отпевали покойницу, по направлению к Леоновскому кладбищу.

Крепкие парни несли на своих плечах усыпанный цветами гроб. Женщины, многие из которых, не могли сдержать слёз, бросали под ноги, медленно бредущей траурной процессии красные гвоздики, которые, падая на асфальт, казались пятнами пролитой крови, а над широкой аллеей, над непокрытыми головами медленно бредущих за гробами людей, вздыхала и рыдала медь духового оркестра. Гроб опустили в могилу, вновь заиграл оркестр, зарыдали в голос женщины и, вдруг, неизвестно откуда, набежали тучи, небо быстро потемнело, и пошёл дождь. Видимо и природа в эти секунды решила пролить слёзы скорби вместе со всеми, пришедшими проводить в последний путь безвинно убитую, молодую женщину.

— Прости, любимая, что не смог уберечь тебя. Прости, что обманул тебя, обещая счастливую и долгую жизнь, — тихо сказал Виктор, не сводя глаз с усыпанного цветами могильного холмика, под которым покоились Лена. — А твоих убийц я найду и жестоко накажу их. Клянусь тебе в этом…

…Ровно через два года диктор новостного канала Центрального телевидения России, бесстрастным голосом поведала миру: «Сегодня, тринадцатого сентября девяносто четвёртого года, в 19–05, у дома номер сорок шесть, по третьей Тверской-Ямской улице, взорвался «Мерседес 600», в котором находился Сергей Иванович Тимофеев, более известный, как «Сильвестр» — руководитель Орехово-Медведковской криминальной группировки».

— Виктор, мне не нравится твоё настроение. У тебя пропал блеск в глазах.

— А от чего им сверкать? Вся ваша идея — покончить с преступностью в Москве, это идея фикс. Утопия. Неужели руководство вашего секретного отдела ещё не поняла это? Я уже почти год двумя ложками хлебаю это дерьмо, а оно не уменьшается, а наоборот, каждый день увеличивается в геометрической прогрессии. В Америке убили Цезаря, здесь — Лютого, убили мою беременную жену, а сколько уже убито молодых парней и сколько ещё будет загублено жизней. Этот беспредел не остановить…

— Ну, это мы ещё посмотрим, — недовольным голосом возразил полковник. — Ты же знаешь — на войне, как на войне…

— Посмотрите, только без меня. Я выхожу из игры.

— Виктор, идёт война, и ты не имеешь права дезертировать с линии огня. Неужели ты думаешь, что тебе позволят выйти из игры и провалить важное государственное мероприятие, в которое вложено столько трудов? Мой тебе совет — подумай хорошенько, прежде чем принимать поспешное решение. От нас просто так не уходят.

— Товарищ полковник, вы мне угрожаете? — переходя на официальный тон, спросил Виктор.