– Ваш муж наблюдался у доктора Митрохина Яна Павловича. Он уже на пенсии.
– А как мне его найти?
Вику пожалели – вид у нее был замученный – и дали адрес старика.
Она не медля отправилась к нему. И опять ей повезло: доктор Митрохин был жив и прекрасно себя чувствовал.
Вика предложила ему деньги за консультацию, видя убогие условия, в которых жил врач.
Старик не отказался, но попросил смехотворную сумму. Посетительницу она устроила, чем и очаровала сердце пожилого человека раз и навсегда.
– На ваше счастье, милочка, я имел привычку заполнять карточки подробно и обстоятельно. Разумеется, самого больного я не помню, но здесь все четко изложено. Но вы мне скажите, что конкретно вас интересует. Какой смысл пичкать вас медицинскими терминами. Болезнь сугубо мужская, и вы все равно ничего не поймете.
– Специалисты в Москве утверждают, будто мой муж не способен иметь детей, а у нас сын. Вы можете себе представить, что он сделает, если эти слухи дойдут до него непосредственно.
– Вот оно в чем дело. Если вашему сыну больше девяти лет, то можете не переживать. До обращения к нам он был вполне здоров. Он уже проходил подобные исследования двенадцать лет назад, когда его обвинили в распространении венерического заболевания. Здесь есть выписка на сей счет. За подробностями вам лучше обратиться в кожный диспансер. Но девять лет назад он, как тут сказано с его слов, отправился на охоту с друзьями, и они заблудились в тайге. Он получил сильное обморожение. Мужчина здоровый, понадеялся на авось и запустил развивавшуюся болезнь. К нам он обратился после того, как начались сильные боли. Мы сделали все, что могли. Но такие вещи без осложнений не проходят. Один из вариантов мог привести к бесплодию, такое бывает в семидесяти процентах случаев. К сожалению, он к нам больше не обращался, и о последствиях я ничего сказать не могу. Но если московские светила считают его стерильным и анализы это подтверждают, значит, бесплодие связано с последствиями болезни девятилетней давности. В этом я не сомневаюсь. Впрочем, специалистам достаточно будет изучить эту карту, и они все поймут. Тут все разложено по полочкам.
Вика ушла от доктора Митрохина со смешанными чувствами. Но одно она знала точно: Ромка не его сын.
Омск изменился за эти годы, но он все еще оставался ее родным городом.
Сделав половину дел, Вика поехала на кладбище, где похоронена ее мать. Могила поросла бурьяном, ограда поржавела, у и принесенные ей цветы ничего украсить не могли.
Она стояла и разговаривала с матерью, просила у нее прощения, плакала, но в ответ слышала только шум ветра и выкрики ворон.
Кладбищенскому дворнику Вика дала денег и просила привести могилу в порядок. А что еще она могла сделать? С тяжелым осадком на душе забывчивая дочь ушла с могилы матери.
Посещение кожно-венерологического диспансера не принесло ей радости. На ее мужа имелась там своя карта, я она выглядела как один из томов энциклопедии.
Заполучить ее в руки дело непростое. История болезни обошлась Вике в триста долларов. Те, кто продавал товар, знал ему цену. В Москве такое досье стоило бы в десять раз дороже.
Болезни венерического свойства Вику не интересовали. В деле нашлись оригиналы экспертиз, которым трижды подвергали ее мужа. Две с отрицательным результатом и одна с положительным. Экспертиза делалась на основании постановления прокуратуры. Основание – заявление потерпевшей малолетней девчонки, точнее, ее родителей. Дмитрий Рогозин пятнадцать лет назад изнасиловал пятнаддатилетшою девочку, и та забеременела. Результаты экспертизы подтвердили причастность Рагозина к изнасилованию.
Далее следовало путешествие в архив городской прокуратуры. Пришлось пройти через пять инстанций, и в каждой она оставила по двести долларов, а в последней – триста. Итог – ксерокопия дела Рогозина с печатями нотариуса прокуратуры.
Ксерокопия стоила отдельных денег, нотариус с печатью получил свою мзду. Зато оперативно, без лишних вопросов.
Устроившись в скверике на скамеечке, Вика внимательно пролистала дело, о котором узнала впервые в жизни. К счастью для обвиняемого, до суда оно не дошло. Истец забрал заявление и отказался от иска. Прокуратура тут же свернула дело и, захлопнув толстые папки, бросила его в пыльный архив.