Боевой вирус

22
18
20
22
24
26
28
30

Времени на раздумья не было. Он изо всех сил вцепился в маленький поребрик по периметру крыши и бросил свое тело вниз ногами вперед. Описав почти полный оборот в воздухе, врезался подошвами модных туфель в полуприкрытое окно. Одна створка оказалась тут же сорвана с петель, стекло разлетелось на мелкие осколки. Талеев ударил каблуками прицеливавшегося противника и сбил его на пол.

Труба гранатомета отлетела в угол, так и не произведя разрушительного выстрела, а сам Талеев по инерции рухнул на незадачливого стрелка. Надо было скорее подниматься на ноги, но тут противник крепко обватил Талеева двумя руками чуть ниже пояса и попытался повалить на пол. Командир обернулся и несколькими сильными ударами отправил стрелка в глубокий нокаут.

Убедившись в его неподвижности, Талеев начал разгибаться и тут же почувствовал сильнейший удар по затылку. В его глазах полыхнула ослепительная молния, и он провалился в небытие…

Позади рухнувшего лицом в пол Талеева стоял еще один боец, до этого, вероятно, скрывавшийся за длинной занавеской. Он держал в руках тяжелый обрезок металлической трубы. Боец с ожесточением пнул здоровенной ножищей, обутой в высокий тяжелый ботинок со шнуровкой, неподвижное тело. К его величайшему изумлению, поверженный издал негромкий протяжный стон. Очевидно, парик на его голове погасил какую-то часть сокрушительного удара. Здоровяк громко хмыкнул, ощерил зубы и широко размахнулся своим страшным орудием для последнего смертельного удара…

На пассажирском сиденье «Мерседеса», рядом с управлявшим автомобилем Пановым, расположился Аракчеев. Машина набирала скорость, приближаясь к шлагбауму. Осталось 20 метров… 15… В этот момент какая-то тень мелькнула на крыше будки для охранников, и даже в салон автомобиля долетели звуки ломающейся ставни и звон разбившегося стекла. Вадим не раздумывал ни секунды. Он широко распахнул дверь и тут же вывалился боком на асфальт. Мастерски исполнив кувырок через плечо — благо скорость машины была еще невелика, — Аракчеев вскочил на ноги и ринулся к «сторожке» со стороны выбитого окна. Спиной к нему какой-то бугай вскинул вверх руку, вооруженную обрезком трубы. А на полу под ним лежал… командир! Его Вадик сразу узнал по сбившемуся рыжему длинноволосому парику. Талеев пытался приподняться, опираясь на подгибающиеся руки. Однако участь его, казалось, была предрешена.

Аракчеев заорал что-то нечленораздельное. Через мгновение длинное лезвие метательного ножа глубоко впилось в заднюю черепную ямку охранника…

Боец умер с воздетой вверх правой рукой с обрезком тяжелой трубы. Вадик легко перескочил внутрь будки через низкий подоконник, небрежно отпихнул с пути монументальное тело здоровяка, которое с потрясающим грохотом рухнуло плашмя на пол, и устремился на помощь своему командиру. Талеев стоял на четвереньках и потряхивал головой.

— Все, все, командир! — Аракчеев обхватил его за пояс и помог встать на ноги. — Быстренько ретируемся, такси ждать не будет!

С этими словами он вывел Талеева из сторожки к притормозившему после поворота автомобилю Панова и бережно усадил на заднее сиденье. Сознание и способность передвигаться быстро возвращались к командиру. Он стянул с головы парик, обильно пропитавшийся кровью, и бережно ощупал собственный затылок. При этом сморщился и слегка застонал.

— Не тереби, командир! — Вадим глянул на затылок. — Ерунда! Ни грамма гениальных мозгов не пострадало!

Обернувшийся с водительского кресла Панов приложил палец к губам: прекратить разговоры — прослушка. «Мерседес» тронулся с места. Оставалось проехать метров тридцать по дороге вдоль лицевой стороны автостоянки и вывернуть на трассу…

Мамука Ломидзе видел издалека, как со стоянки выехал высокий черный джип, легко, словно спичку, сломав на пути опущенный шлагбаум. Потом, визжа тормозами, развернулся на 90 градусов и устремился к магистрали. А ему, заместителю директора СОДа, никто ни о чем не докладывал! Происходило что-то непонятное. Недоумение сменилось бешенством. Он в ярости давил на кнопки мобильной рации и изрыгал грубые проклятия, не получая никакого ответа.

Вдруг сквозь треск и хрипы компактного аппарата прорвался человеческий голос:

— Третий на связи!.. Третий на связи!! Вашу мать… Меня кто-нибудь слышит?!

Неожиданно ворвавшиеся в эфир позывные, как ушат холодной воды, остудили Мамуку:

— Ка-ка-кой Третий?! Кто это???

После короткого молчания раздалось негромко и недоуменно:

— Это Пирцхалава. Шеф? Что делать: объект выворачивает на трассу. Вести по «маячку»? Или…

Тьфу ты, черт! Совсем крышу снесло! В запале Ломидзе давил попеременно на две кнопки в корпусе переговорника, безуспешно пытаясь вызвать на связь снайпера или группу, которая расположилась в будке на автостоянке. Теперь, вероятно, он случайно нажал включение общей связи, и на его рев и ругательства ответил командир третьей «точки». Как он мог забыть об этой группе?! Пирцхалава и еще несколько бойцов засели в машине, оборудованной аппаратурой слежения, на противоположной стороне магистрали, как раз напротив того места, куда выходила дорога от боулинг-центра.

Этой группе он сам приказал осуществлять запасной вариант, если потребуется наблюдение по «маячку» за машиной Панова. Впрочем, тогда Мамука был уверен, что операция завершится раньше. Но все-таки предусмотрел возможность ведения каких-либо других активных боевых действий. Молодец! Он вспомнил, что помимо четырех вооруженных «соколов» в машине у Пирцхалавы где-то рядом по трассе оставлен резерв, и распорядился: