Этот вопрос был обращен не к Филату, как можно было ожидать, а к Барону.
Но тот только пожал плечами. За него ответил Филат:
– Через полторы недели.
– Через полторы недели! – веско повторил Михалыч, в упор глядя на Барона. – Через неделю, если не случится чуда, все полетит на хер! Ты знаешь.
Барон, только бабок нам всем пришлось вывести из дела и заморозить? Ты же сам бизнесом занимался на Алтае, сам знаешь, что такое упущенная выгода!
В комнате воцарилась тревожная тишина. Барону ли не понимать, что проваленных дел не прощают, и сам он мог вспомнить немало случаев, когда опальному вору давали всего лишь один патрон и сутки на осуществление приговора. За оставшиеся двадцать четыре часа он должен был проститься со всеми, кто ему дорог в этой жизни, написать завещание, а если имелся долг перед умершими – выполнить его. Святое!
Взгляды их встретились. У одного глаза слегка печальные и сочувствующие – это Михалыч; у другого полные надежды – это Барон.
– Вот как!… Жаль. Остается очень мало времени. Значит, говоришь, они действуют через цепочку посредников? – вопросительно посмотрел Михалыч на Филата.
– Да. Но кто эти посредники – неизвестно. Подозреваю, что о них не знает даже генеральный директор ГАО «Балторгфлот». Все замыкается где-то в Смольном.
Михалыч поиграл перстнем-печаткой. Несмотря на преклонный возраст, он любил золотые побрякушки. На шее у Михалыча висела толстая, с мизинец, золотая цепь, под ней – другая, поскромнее, с маленьким крестиком. Перстень, какой носил Михалыч, указывал, что он принадлежит к высшей воровской касте и входит в число доверенных лиц сходняка. Это был магический ключик, который отмыкал двери самых высоких кабинетов…
Михалыч крутанул перстень и перевел взгляд на Варяга.
– Ну а ты что скажешь, Владислав? Твое слово решающее.
– Мое мнение таково, – жестко проговорил Варяг. – Это теперь дело принципа. Мы не должны упустить эту компанию. Если же мы ее просрем – то будем просто с шишем, нас последний московский отморозок перестанет уважать. Стеной встали, говоришь, Филат? Ладно. Мы им свою стену выставим. Посмотрим, кто кого.
По– моему, Филат дело предложил. Надо бы этих питерских господ-товарищей ломануть. Хочу тебя попросить, Михалыч, займись этим сам. Я знаю, у тебя есть связи. Поковыряйся там…
Они поняли друг друга с полувзгляда. Михалыч обратился к Филату:
– Что намерен дальше делать?
– Мне активно помогает Красный. Явно не бескорыстно. Когда мы купим флот, наверняка попросит свою долю, – усмехнулся Филат. – Его люди сейчас вычисляют все контакты гендиректора компании, если будет что-то достойное, они сообщат. Еще они установили наблюдение за чиновниками мэрии. Пока непонятно, что это даст, но там посмотрим.
– Хорошо. Я постараюсь добыть кое-что – если удастся, информацию ты получишь на днях. Хочу спросить вас, люди, никто не разочаровался в проекте?
Есть время, чтобы выйти из игры, и если вы сделаете это сейчас, то сэкономите немалые деньги.
Напряжение буквально витало в воздухе. Первым тишину нарушил Закир Большой, который по договоренности должен был получить самую крупную долю.