Монстр. Часть I. Созерцание

22
18
20
22
24
26
28
30

Я рассказал ей о своем плане. В глазах девушки, казалось, мелькнул огонек надежды, но быстро погас: «Врядли можно исправить то, что я видела в зеркале», – грустно промолвила она.

Отец Николай взял ее ладонь и очень мягко сказал: «Поверь мне девочка, я знаю, что такое потерять все», – он задрал левый рукав и показал свою изуродованную, покрытую шрамами кисть, а затем поднял штанину, и мы увидели протез: «Но никогда нельзя терять надежду».

Пострадавшая заплакала, а потом взяла чашку с бульоном и сделала большой глоток. Мы с Колей облегченно вздохнули, думая, что самое страшное уже позади, но это было еще не все. Коля достал ампулу обезболивающим и шприц, у него всегда есть это лекарство, потому что травмированная рука и покалеченная нога временами сильно ноют. Мой друг собрался делать несчастной укол, но та ответила, что у нее ничего не болит. Я смотрел на обезображенное лицо забинтованные конечности и думал о том, что эти раны должные причинять страдание, но девушка спокойно продолжала пить из чашки. И тут меня осенило. Это казалось невероятным, но другого объяснения не было: «Ты больше не чувствуешь боли», – Коля и девушка с удивлением посмотрели на меня.

«Да наверно это так, – медленно сказала она, через несколько секунд. – «Я действительно ничего не чувствую».

«Так», – решительно сказал я. – «Нам нужно срочно вызвать доктора, возможно у тебя есть внутренние повреждения».

Я позвонил своему другу, бывшему военному врачу, сейчас он лечит моих спортсменов. И тот приехал и осмотрел девушку, разумеется, я заранее подготовил его к тому, что предстоит увидеть. У пострадавшей оказалась сломана правая нога, но она этого абсолютно не чувствовала. Врач наложил гипс.

На следующий день я заказал у своего знакомого документы на имя Виктории Богатыревой, как только они были готовы, мы вылетели чартерным рейсом в Израиль. Доктора в клинике пластической хирургии с трудом сдерживали шок, хотя, наверно, за свою практику, видели всякое. Вика тоже это чувствовала и совсем замкнулась в себе. После очередной операции в ее глазах вспыхивала надежда, а когда, снимали бинты, снова гасла. Все это время я жил в гостинице рядом с больницей, совсем забросил работу, хорошо, что на заместителя можно положиться. Но я не мог оставить ее одну. Думал, что только мое присутствие сдерживает девушку от того, чтобы свести счеты с жизнью. И вот наступил момент, когда врачи сказали, что сделали все возможное. Вика сидела перед зеркалом и молча смотрела на свое отражение. Я видел, какого труда ей стоило сдержаться и не закричать: вокруг левого глаза, словно оправа от очков белела нитка шрама, кожа на щеке казалась неровной и бугристой, врачи объяснили, что это от того, что был поврежден лицевой нерв, ничего исправить в данной ситуации уже нельзя. Правая половина лица стала похожа на лоскутное одеяло. Вика застыла. Я заметил, что боль в ее глазах сменилась чем-то другим, и, когда она заговорила, понял, что это был гнев: «Евгений Андреевич, – сказала девушка, и мне стало страшно, столько в этом голосе было льда, – я должна узнать, кто это сделал со мной, я должна вспомнить и отомстить, – она резко повернула голову, и я вздрогнул от неожиданности, – пожалуйста, научите меня драться, я стану вашей лучшей ученицей». Я только и смог, что кивнуть в ответ.

Вика не обманула, она действительно стала лучшей. Девушка схватывает все на лету и тренируется сутки напролет. За год она добилась таких результатов, которые мои спортсмены достигают за несколько лет. Силу ей дает гнев, но я не знаю, чем заменить это чувство.

– Она что-нибудь вспомнила? – спросил Артем.

– Отчасти. Например, Вика великолепно играет на фортепиано и поет. Но ни своего имени, ни того, что произошло, не помнит. Евгений Андреевич замолчал. Артем тоже не нашел что сказать.

Они просидели в тишине несколько минут. Наконец, Артем заговорил:

– Папа ты не обидишься, если я завтра вернусь на работу?

– Сынок, а что так быстро?

– Я сейчас занимаюсь одним очень интересным проектом в области нанотехнологий, в подробности вдаваться не хочу, но, возможно у меня получится помочь Вике.

– Тогда, конечно, поезжай. Мне так хочется, чтобы у этой бедной девушки появился шанс начать новую жизнь.

****

Артем Костомаров вышел из здания Международного аэропорта им. Джона Кеннеди в Нью-Йорке, сел в такси и поехал в сторону Манхэттена, к себе домой.

После окончания университета, Артема, как одного из самых лучших студентов, направили на стажировку в США. Вскоре с молодым, талантливым ученым заключила контракт компания «Magnetic technologies». И вот уже два года он занимался разработками в области нанотехнологий.

Машина остановилась возле небоскреба. Компании принадлежало все здание, здесь располагался головной офис, лаборатории и квартиры сотрудников. Артем вошел внутрь, показал пропуск, вызвал лифт и нажал на кнопку пятнадцатого этажа. Зайдя в свою квартиру, он бросил сумку с вещами, искупался, разогрел в микроволновке купленную в соседнем супермаркете пиццу и съел, запивая соком. Потом вышел из квартиры, замкнул дверь и спустился в лифте на пять этажей вниз. Никого из коллег Артем не встретил. Видимо, в уикенд все уехали из душного города на природу. Пройдя по длинному коридору, молодой человек остановился возле двери, под номером 12-это была его лаборатория. Вставил электронный ключ и, когда створки разъехались в стороны, вошел внутрь. Артем включил компьютеры и остальное оборудование. Идея, смутно возникшая в доме отца, четко вырисовалась во время полета, и ему не терпелось проверить свои догадки на практике.

****