– Ладно, не буду доставать тебя, но при одном условии.
– Каком еще условии?
– Ты скажешь, какова в постели Лизка.
– Вот блин, далась она тебе. Хороша в постели, в этом ей не откажешь. Она если захочет, то и у импотента поднимет.
– Короче, кайфовал по полной?
– До сих пор в ногах дрожь.
– А в каких позах?..
Прозвучал звонок.
– Все, Серега! Базар закончен. Пойдем в класс. Больше о Лизе ни слова. Черт, мне еще встречаться сегодня с ней!..
– Да ты что? Э-э, брат, видно, она зацепила тебя.
– Не зацепила, а привязалась. Прилипла как банный лист. Сказала, что в девять вечера приедет, и предупредила, если не выйду, то она в казарму придет. А Лизка так и сделает, у нее стыда столько же, сколько у тебя в кармане денег.
– У меня лично сейчас ни копейки.
– Вот и у нее стыда нет. Придется идти на КПП.
– Хочешь, с тобой пойду?
– Нет! Ты в субботу расслабишься, а я поговорю с Лизкой на трезвую голову, серьезно.
– Хрен ты от нее отвяжешься. Это же хищница. Акула. Если захватила жертву, то не выпустит.
Они подошли к классу, и диалог оборвался.
День прошел, как обычно. Занятия, обед, короткий отдых, самоподготовка, ужин. Все это сопровождалось бесконечными построениями, командами.
В обед Левченко кое-как заставил себя съесть пустой суп.
С питанием в училище было плохо. Сказались последствия разрушения страны. Три военных училища в Узбекистане остались вне внимания России, а значит, и обеспечения, а для недавно созданного Министерства обороны Узбекистана они как бы не существовали. Статус военных вузов не был окончательно определен. Это сказывалось не только на обеспечении курсантов, службе офицеров, но и на их психологическом состоянии. Совершеннейшая непредсказуемость даже ближайшего будущего нервировала всех. Но учебный процесс продолжался.