Кто придет меня убить?

22
18
20
22
24
26
28
30

– А… Сокровища… – снова начала Лиза, но Феликс так хмуро поглядел на нее, что она замолчала.

– Слушай, а ты не сваришь мне еще кофе? – спросил он внезапно, отводя взгляд. – Очень пить хочется… И голова такая тяжелая.

Они вместе отправились на кухню, и там, присев за стол, он тихо продолжал рассказывать, глядя, как Лиза возится с туркой.

– Жили они плохо. Девочка скоро заболела и умерла, а мой отец едва выжил… Им выделили крохотную комнатенку в коммуналке, дедушка по-прежнему был учителем, закончил какие-то рабочие курсы и тому подобное… Настоящего образования у него не было, кроме гимназии, но этим не стоило хвастаться. А бабушка была такая милая, она-то и тянула на себе весь дом.

Работала простой рабочей на заводе, хотя ее отец был царским генералом, представь себе… Они оба – и дедушка и бабушка – уже были немолодые, когда поженились, и много хлебнули до этого…

– Им, наверное, было лет по сорок? – спросила Лиза, оборачиваясь.

– Немножко не хватало до сорока. Бабушка, кстати, тоже была католичкой, по своей матери.

– Тоже?

– Ну ведь дед был католик, – напомнил Феликс. – Ну, конечно, своих детей они не крестили. Хотя бабушка всех их учила молиться. И меня тоже.

– Да? Это так для тебя важно?

– Конечно, – очень серьезно ответил он. – А для тебя разве нет?

– Не знаю, никогда не молилась, – задумчиво проговорила Лиза. – Даже не понимаю почему… Наверное, не возникало потребности…

– Сто раз возникала потребность, только ты не понимала! – рассердился Феликс.

Лиза обиделась:

– Ты лучше скажи, откуда у тебя кровь на одежде, католик!

– При чем тут это?

Она замолчала, отвернулась. Сдержала неосторожные слова на выходе, не дала им сорваться, все испортить. Феликс помолчал, тоже успокаиваясь постепенно, и продолжал:

– Дедушка умер уже во время войны, в Москве.

Они никуда не уехали. Дед вообще на всю жизнь прикипел к этому городу с того самого дня, как исчезла его семья. Может быть, он все еще ждал каких-то известий от брата?

– Через столько лет?