Приманка

22
18
20
22
24
26
28
30

– Доверься мне, – просит Кристиан.

Клэр ждет со страхом, но в возбуждении. Ремень ударяет ее с вялым щелчком по правой ягодице. По нервным окончаниям пробегает огонь, в мозгу мерцают каскады искр. Через мгновение возникает острая боль, заставляющая Клэр вскрикнуть. Ремень ударяет снова, по другой ягодице, и она опять вскрикивает, на сей раз громче.

Кристиан делает паузу, Клэр не шевелится, так и стоит, уткнувшись лицом в руки. Она понимает, что если он в гневе и ему необходимо причинять боль, то гнев обращен не на нее, а на бывшую владелицу халата, ту, что покинула его, умерев. Кристиан бьет снова, и Клэр подставляет другую ягодицу, тяжело дыша, словно в любовном пылу. Еще удар, и теперь она вскрикивает не только от боли, но и от наслаждения. Ей жарко, но она не может понять, какая влага у нее на горящей коже, пот или кровь. И находит, что ей безразлично. Она никогда не поверила бы в такое, но чувствует, что скоро кончит от ударов, кончит даже без прикосновения к клитору, лишь бы Кристиан продолжал, лишь бы огонь и боль не прекращались. Она говорит ему это, вернее, пытается сказать, и, хотя слова неразборчивы, он, кажется, понимает.

– Черт, – бормочет Фрэнк. – Это звучит страдальчески.

Уже за полночь, и в грузовике у дома, где живет Кристиан, слишком много людей. Воздух от запаха тел и объедков тяжелый.

Входной контур в ожерелье, лежащем в кармане Кристиана, настроен на полную мощность. Аппаратура в машине шипит, время от времени потрескивает, но звук ударов ремня по телу и вскрики Клэр хорошо слышны.

В машине все молчат. Фрэнк достает из кармана бумажную салфетку и промокает потный лоб.

Кристиан относит Клэр на большую двуспальную кровать и набирает в рот шампанского. Берет губами сосок и мягко посасывает. Пузырьки покалывают ее чувствительные нервные окончания.

Все еще держа вино во рту, Кристиан отрывается от груди и проливает его на живот и бедра Клэр, медленно ведя вниз поцелуй, к ее бедному, избитому лону.

Сначала его язык, щекотливый от шампанского. Потом, когда он втягивает в рот целиком все лоно, возникает покалывающее, жгучее ощущение от пузырьков, проникающих во все впадины и складки. Половые губы словно жалит тысяча крохотных пчел.

– Господи! – восклицает Клэр, стискивая голову Кристиана. – Господи!

Она надеется, что либо квартира хорошо звукоизолирована, либо соседей нет дома.

Глава тридцать третья

Клэр уходит на рассвете, город только начинает просыпаться. Утро прекрасное. Белки гоняются друг за другом по стволам деревьев, быстро шныряют под ногами ранних бегунов трусцой.

Она идет среди них, погруженная в раздумье, фигурка, движущаяся с иной скоростью, чем весь окружающий мир.

Фрэнк в машине снимает наушники и протирает глаза.

– Она ушла. Пойдем.

Вместе с Конни он подходит к двери и нажимает кнопку звонка. Из домофона раздается голос Воглера:

– Кто там?

– Дербан.