— Знаю, — немного смутясь, ответил Радчук. — Ее зовут Рената.
— В каких отношениях был с ней Кованьков?
— В очень хороших, — быстро ответил Радчук.
— Это не ответ.
— Повторяю — в очень хороших, и это самый точный ответ на ваш вопрос.
— Не был ли Кованьков влюблен в эту Ренату?
Радчук подумал и ответил:
— По-моему, к этому шло.
— Но вы только что говорили, что у Кованькова в Москве невеста?
— Совершенно верно, но… — Капитан на секунду замялся. Разозлившись на свое замешательство, он энергично продолжал: — Это, товарищи, очень сложное дело. Согласитесь, что третий человек не может быть достаточно хорошо об этом осведомлен. Кованьков однажды поделился со мной… Я не знаю, имею ли я право…
— Имеете, — твердо произнес штатский. — Больше того, обязаны!
— Говорите, говорите, — попросил майор Звягинцев.
— Когда Кованькова назначили сюда, невеста потребовала, чтобы он подал рапорт об отмене приказа по семейным обстоятельствам, и предложила тут же оформить брак. А Кованьков решил иначе. Он подумал: не дело, чтобы семейная жизнь офицера начиналась с отмены воинского приказа. Он уехал в Берлин. Позже услужливые товарищи написали ему из Москвы, что его невеста там не скучает. Да и сама она тоже написала ему об этом, я это письмо читал. Кованьков показывал. Очень нехорошее, очень злое письмо… Ну вот… А полгода назад он познакомился с Ренатой. Она работает, кажется, в библиотеке. Меня он с ней познакомил тоже примерно полгода назад. Она показалась мне симпатичной и серьезной девушкой.
— От других он это свое знакомство скрывал?
— Очевидно. Меня он, например, просил никому об этом не говорить. Вы же знаете, такие дела у нас не поощряются…
— У меня вопросов больше нет.
Потом говорили другие. Все они отозвались о Кованькове хорошо.
Машинистка отдела Галочка, говоря, так разволновалась, что на глазах у нее выступили слезы:
— Алеша был чудесный, ну просто чудесный… Прямо безобразие думать о нем плохо… Мы… — Она не договорила, выхватила из сумочки платок и прижала его к глазам.
— Если можно, без этого… без сырости, так сказать… — тихо произнес майор Звягинцев.