– Почему?
– Потому что он ни в чем не виноват. Кроме того, что у него длинный язык и он помешан на идее независимости.
Корди отошла от отверстия и вернулась на дорожку.
– Какой еще независимости? – удивилась она.
– Довольно много гавайцев…, коренных жителей…, хотят, чтобы Соединенные Штаты вернули их островам независимость, – объяснил Пол.
– А разве у вас была независимость? Я думала, здесь просто жили туземцы в травяных хижинах и все такое.
Элинор слегка поморщилась, но Пол Кукали только рассмеялся.
– Да, здесь были туземцы и травяные хижины, – сказал он, – но до января 1893 года было и собственное правительство. Белые плантаторы и американские моряки свергли королеву Лилиуокалани и аннексировали острова. Не так давно президент Клинтон письменно извинился за это перед гавайским народом. Большинство гавайцев этим удовлетворились, но другие, как Джимми Кахекили, продолжают требовать независимости. Корди Стампф только фыркнула:
– Это как индейцы требуют назад Манхэттен?
Пол развел руками:
– Конечно, никто в здравом уме не думает, что американцы уйдут отсюда и оставят нам все отели и военные базы. Но, может быть, возможен какой-то ограниченный суверенитет…, как у тех же индейцев.
– В резервациях? – спросила Элинор. Куратор потер подбородок:
– Вы слышали о Кахоолаве?
– Да, конечно, – ответила Элинор.
– А что это? – одновременно спросила Корди.
– Кахоолаве – это крошечный остров, на который никого сейчас не пускают. Он считался священным у гавайцев, и там до сих пор много хеиау и других древних построек.
– А почему туда никого не пускают? – спросила Корди.
– До 1941 года островом владел один человек – белый плантатор, – а после Перл-Харбора американские военные корабли начали тренироваться там в бомбометании и делают это до сих пор.
Корди улыбнулась, показав маленькие и довольно острые зубы:
– Так гавайцы хотят независимости на полигоне? Уж лучше бы просили Мауна-Пеле. Куратор улыбнулся: