Д’Агоста кивнул.
Не доходя нескольких футов до изгороди, Морщинники остановились и заставили своих пленников опуститься на колени. Барабанная дробь сделалась чаще, пение – громче.
Взгляд Марго задержался на каменных возвышениях перед входом. На ближайшем лежало несколько металлических предметов.
– Пендергаст, – еле слышно прохрипела Марго. От волнения у нее пресеклось дыхание.
Агент ФБР бросил на нее вопросительный взгляд, и Марго кивком показала на платформу.
– Ах да, – прошептал он. – Самые крупные сувениры. Я сумел утащить только те, что помельче…
– Да-да, – нетерпеливо перебила его Марго. – Но я узнаю один из этих предметов. Ручной тормоз для инвалидной коляски.
На лице Пендергаста мелькнуло изумление. Он попытался продвинуться к возвышению поближе, но стоящие рядом Морщинники тут же пресекли эту попытку.
– Это совершенно бессмысленно… Для чего их разложили… – Он оборвал себя на полуслове и негромко прошептал: – Лурд!
– Не понимаю, – шепотом ответила Марго. Пендергаст молчал, пытаясь разглядеть темную фигуру внутри хижины.
Послышался приглушенный шум, и из хижины появилась немногочисленная процессия. Первыми шли закутанные в плащи фигуры, неся попарно огромные котлы с горячей жидкостью. Над котлами поднимались клубы пара. Пение усилилось, превратившись в какую-то заунывную какофонию. Морщинники поставили котлы в углубления, выбитые в полу, после чего на сцену выплыло задрапированное черным крепом кресло, влекомое четырьмя фигурами в балахонах. Носильщики медленно, размеренно шагали вдоль ограждения из костей. Оказавшись у самой дальней и самой высокой платформы, они торжественно поместили на нее трон и столь же торжественно сняли черное покрывало, после чего величественно удалились в хижину.
Марго не отрывала глаз от скрытой в тени фигуры, восседавшей на троне. Лица она разглядеть не могла, но видела пухлые пальцы, слегка подергивающиеся на подлокотниках. Пение смолкло – и тут же возобновилось с новой силой. Теперь в нем звучали нотки нетерпеливого ожидания. Существо на троне воздело руку, и все замолчали. Когда жрец слегка наклонился вперед, мерцающие отблески огней упали на его лицо.
Время остановилось. Ужасный миг превратился в безысходную бесконечность. Марго забыла о страхе, о боли, о том, что часовой механизм неумолимо тикает над ее головой, приближая время взрыва. Мужчина в габардиновых брюках с шотландским бантом на шее, восседающий на троне, сделанном из человеческих костей, был ей знаком. Перед ней находился профессор Уитни Фрок.
Марго открыла рот – и не смогла произнести ни слова.
– Боже мой, – выдохнул за ее спиной Смитбек.
Фрок взирал на толпу с каменным, лишенным каких-либо эмоций лицом. В огромном зале висела мертвая тишина.
– Ба! Да это же Фрок! – взревел д’Агоста, первым нарушив молчание.
Фрок медленно повернулся на голос. Он посмотрел на д’Агосту, на Смитбека, на Пендергаста. Увидев Марго, он неожиданно встрепенулся, и в его глазах появилась жизнь.
– Дорогая, – проговорил доктор Фрок. – Какая неудача. Честно говоря, я не ожидал увидеть тебя научным консультантом этой маленькой экспедиции. Очень сожалею, что ты оказалась среди них. Да, это я, но тебе не стоит смотреть на меня с таким осуждающим видом. Припомни, что, избавившись от этого невыносимого ирландца, я пощадил тебя. Должен признаться, что тогда я поступил вопреки требованию рассудка.
Марго была настолько потрясена, что утратила дар речи.