Оборотень

22
18
20
22
24
26
28
30

— Всё это, поверь, такие мелочи, что перепелиного яйца не стоят, — проговорил он, спуская её с рук и поднимаясь. Воспользовавшись свободой, она опять подошла к берёзе, погладила её тёплый и гладкий ствол. «Живёт же вот она сама по себе, как хочет и как вздумается, почему у людей иначе. Хотя с берёзой тоже не всё просто. Подойдёт какой-нибудь варвар и срубит её. Будет валяться лесная красавица обыкновенным бревном под чьим-то забором. Так неужели же в природе вообще нет ни свободы, ни независимости. Всё это только мечты, мифы и сказки?»

— Мне тебя жалко, как ты там будешь жить один, я к тебе привыкла, — развернувшись от берёзы, она уткнулась ему в грудь и зарыдала.

— Я взрослый мужик справлюсь.

— Мне не в тягость. Очень рада быть тебе полезной. Серж, я буду приходить каждый день. Обещаю, ты не будешь скучать.

— Таня, это опасно. Ты в лесу уже попала в историю… Изволь быть умницей.

В его словах она почуяла нечто такое, от чего сердце взялось тисками.

— Ты не выживешь здесь без меня, я не хочу, чтоб ты ослаб. Мы ж друзья, ты сам говорил… Позволь мне решать самой.

Она горячилась и от этого раскраснелась. Он, внимательно посмотрев на неё, прикусил себе губу. «Неужели, княжна, дорожит мной, а может даже и любит. Зная, правду обо мне любить — это похоже на сказку. А вдруг?! Если даже предположить такое, я не смогу воспользоваться её чувствами. Это сделает её несчастной женщиной. А отвечу — она вскоре поймёт свою ошибку, и будет ненавидеть меня. И так и эдак не сахар. Серж, и не мечтай, ты не можешь дать себе слабинку, на тебе род оборотней должен оборвавшись закончиться», — тут же одёрнув приказал он себе.

— Почему ты молчишь? О чём ты думаешь? — щебетала она, довольная этим полным безлюдным уединением, где никто ни шёл за ними подслушивая, и подглядывать было тоже некому.

— О том, как хорошо в лесу. Ты слышишь, как славно поют птицы. Сплошное удовольствие — Тихо говорил он, посматривая на неё. Скрывая чувства, по её лицу скользили лёгкие тени листьев и ветвей. Не разобрать, хотя всё равно было видно, что она переживает. Он всё время караулил, чтоб те раскидистые ветки, торчащие отовсюду, не поцарапали ей лицо. Она даже не замечала их агрессии. По ногам хлестала сочная высокая трава, и от чего-то было легко и совершенно не тревожно.

— Да, только кукушка, своим кукуканьем всё портит. — Возразила она. — Давай спросим, сколько нам вместе осталось быть?

— Ну попробуй, раз уж так интерес распирает. — Улыбнулся он своей обворожительной улыбкой, убирая с её пути очерёдную ветку.

«Сейчас он был безумно красив. Почему природа так жестока, делая всё недоступное и запретное потрясающе красивым». — Отвела она взгляд.

— Кукушка, кукушка, сколько мы будем рядом? — остановившись и приложив руки к губам воронкой, закричала она, устремляя просьбу к макушкам деревьев.

Кукушка мыкнула и замолчала. Таня зябко повела плечиками и расстроилась окончательно. Сергей улыбаясь, свободной от корзины рукой обняв Татьяну за талию, притянул тоненький стан девушки к себе.

— Она тебя не успела расслышать. Или испугалась неожиданному крику. Сама подумай, куда же мне от тебя деваться, ведь другого друга у меня нет.

Она обрадовано запричитала:

— Конечно, ты прав, прав. Я просто глупая.

— Я бы не сказал, — улыбнулся он.

— Глупая, глупая… — повторила она. — Скажи, ты ходишь в церковь?