Тёмная половина

22
18
20
22
24
26
28
30

— Наш первый член городского управления, Дэн Китон, обязательно бы настоял, чтобы Хоумленд никак не был потом определен — это бы вызвало ненужные сложности и трудности. Он очень осторожный малый. И очень неприятный, если уж честно. Я могу представить себе, как он дает разрешение фотографировать, но я думаю, что он бы настоял на полной безымянности такого кладбища для того, чтобы избежать возможности актов вандализма… прибытия людей для глазения на эту могильную плиту и всего прочего.

Тад только кивал. Все было очень разумно.

— Поэтому ваш псих либо знает вас либо прибыл оттуда.

Тад всегда считал, о чем он сейчас со стыдом вспомнил, что шерифом маленького городка в графстве штата Мэн, где деревьев больше, чем людей, обязательно должно быть полное ничтожество. Но этот человек никак не подходил под такую категорию, он несомненно развешивал колокольчики вокруг романиста с мировой славой Тадеуша Бомонта.

— Мы должны допустить это предположение, по крайней мере на данном этапе, поскольку, мне кажется, тот парень обладал скрытой информацией.

— Так все-таки следы, о которых вы тогда говорили, были в Хоумленде?

— Да, конечно, — сказал Пэнборн почти рассеянно. — Что вы там скрываете, Тад?

— О чем вы? — спросил он осторожно.

— Давайте не будем танцевать вокруг да около, о"кей? Я сейчас сообщу в Нью-Йорк эти два других имени, а вы поройтесь в своей памяти и посмотрите, нет ли там еще и других имен. Издатели… редакторы… я не знаю. А между прочим, вы сказали мне, что разыскиваемый нами парень думает, что он и есть Джордж Старк. Мы рассуждали об этом на чисто теоретическом уровне в субботу вечером, а сегодня вечером вы уже рассказываете мне об этом как о твердом факте. В подтверждение ваших новейших идей вы подбросили мне отпечатки ног. Либо вы имеете неиссякаемый запас дедукции, которым мы все не располагаем, либо вы знаете нечто, чего не знаю я. Естественно, мне больше нравится последнее предположение. Так что поделитесь со мной.

Но что мог сказать Тад? Трансы и затемнения, которым предшествовал крик в унисон тысяч воробьев. Слова, которые он мог написать на рукописи после того, как их сообщил ему шериф, эти слова были написаны на стене гостиной в квартире Фредерика Клоусона? Еще больше слов, написанных на бумаге, порванной и отправленной в мусоросжигатель в здании английского и математического факультетов? Сны, в которых ужасный и невидимый человек ведет его через дом Тада в Кастл Роке, и все, к чему не прикоснется Тад, включая и жену, саморазрушается? Я могу утверждать лишь, что я верю в свое сердце вместо разума, подумал Тад, но это ведь еще не доказательство? Отпечатки пальцев и слюна заставляют предполагать что-то очень странное — конечно! — но что именно здесь странного?

Тад так не думал.

— Алан, — сказал он медленно, — вы будете смеяться. Нет, я беру эти слова обратно, я знаю вас лучше, чем тогда. Вы не будете смеяться, но я сильно сомневаюсь, что вы поверите мне. Я думал об этом и так и сяк, но все равно выходит одно и то же: я действительно не думаю, что вы мне поверите.

Голос Алана ответил сразу же, нетерпеливо, повелительно и протестующе.

— Попробуйте все же мне сказать.

Тад колебался, взглянул на Лиз, затем покачал головой.

— Завтра. Когда мы сможем смотреть друг другу в глаза. Тогда я смогу. Сегодня я вам просто даю слово, что это не имеет особого значения, поскольку я все рассказал вам из области практической ценности для расследования, что я мог рассказать.

— Тад, то, что я говорил о возможности задержать вас как свидетеля…

— Если вам это надо, делайте это. С моей стороны не будет особых переживаний. Но я не скажу больше, чем уже сказал до тех пор, пока вас не увижу, независимо от вашего решения.

Со стороны Пэнборна долгое молчание. Затем вздох.

— О"кей.