Рождение

22
18
20
22
24
26
28
30

— Нет, не там, — решительно запротестовала Садако. Настолько сильно, что Тояма тоже как-то забеспокоился. — Ну, ты знаешь в какой сцене? Если знать место, где он записан, можно послушать в наушниках и сразу проверить. Если действительно на пленку попал странный женский голос, надо быстро принять меры, потом это будет непросто. Однако маловероятно, что он есть. Я много раз прослушал эту пленку во время репетиции. И во время монтажа в наушниках снова и снова ее прокручивал. Совершенно невозможно, чтобы на этой стадии появились посторонние голоса.

— Окубо говорит странные вещи! Знаешь, за кулисами есть маленькая божница.

— Обычно в любом театре есть божница.

У Тоямы возникло предположение о том, что Окубо мог сказать Садако. В театре обязательно есть маленькая божница, и часто рассказывают связанные с ней страшные истории о привидениях. Из-за частых травм и аварий при обслуживании больших сценических декораций, а может, еще потому, что злобствуют актеры, в каждом театре найдется одна-две замысловатые истории. Если Окубо напугал Садако одной из таких вздорных историй, то получается, что у Садако нет оснований жаловаться на посторонний голос на пленке.

— Нет, есть еще одна.

— Что есть?

— Божница.

Божница, впаянная в цемент в глубине левой части сцены, много раз попадалась Тояме на глаза. Садако утверждает, что кроме нее есть еще одна.

— Где?

Садако, стоящая перед дверью, подняла левую руку и указала пальцем. Палец был направлен на что-то в тени стола, не видное с места Тоямы. Уже только поэтому по спине побежали мурашки. Эта комната — его замок. Он отлично знал его, вплоть то того, где и что находится. Не может быть, чтобы здесь была божница.

Тояма привстал.

— Удивился?

— Не пугай меня!

Когда он опустился на место, оно показалось ему каким-то холодным.

— Не садись, подойди сюда.

Садако, взяв за руку Тояму, заставила его встать со стула, а сама села перед стойкой с оборудованием. В десяти сантиметрах от пола находилась двухстворчатая дверца. Садако, переводя взгляд с Тоямы на стойку, намекает: «Ну открой, посмотри». У Тоямы даже мысли не было, что там есть потайное место. Двухстворчатая дверь шириной пятьдесят сантиметров. По причине отсутствия ручки он думал, что это часть стены.

Нажав пальцем на середину дверцы, он убрал руку, дверь бесшумно открылась. Тояма думал, что там в беспорядке лежат разные провода или изношенные магнитофонные бобины, но на самом деле было совсем не так. Внутри — две металлические полки, на верхней — в два яруса лежат коробки из-под бобин с наклеенными этикетками. Не иначе как старые ленты, которые раньше использовались в этом театре. Однако нижнюю полку целиком занимала маленькая деревянная коробка. Как и сказала Садако, она выглядела как божница.

Только из-за того, что открылась маленькая двухстворчатая дверь, атмосфера в звукооператорской совершенно изменилась. Рядом со столом, за которым он постоянно работал, внезапно появилось другое пространство. Будто даже просочился какой-то запах, или это только казалось. Однако обоняние Тоямы помнило иллюзию, будто он учуял вонь сырого мяса.

Тояма вместе с Садако присели, обхватив колени, на корточки перед божницей. Перед ними лежало жертвоприношение. Сначала оно выглядело как кусочек высушенного корня гобо. Очень маленький, примерно с кончик мизинца, съежившийся от потери влаги.

Садако без колебаний подняла кусочек корня и положила на ладонь Тоямы.