– Санса, вы разочаровываете меня. Что я говорила о крови предателя?
– Отец ваш совершил серьезное преступление, миледи, – провозгласил великий мэйстер Пицель.
– Ах, бедняжка, – вздохнул Варис. – Она только ребенок, милорды, и не понимает, о чем просит!
Санса глядела только на Джоффри.
– Пусть говорит, – приказал он. – Я хочу слышать, что она скажет.
– Благодарю вас, ваша светлость. – Санса улыбнулась застенчивой тайной улыбкой, предназначенной только для него одного. Он выслушает ее. Она знала, что так и будет.
– Злые плевелы предательства, – объявил торжественно Пицель, – должны быть вырваны с корнем, стеблем и семенем, чтобы новые предатели не поднялись по обе стороны дороги.
– Вы отрицаете преступление своего отца? – спросил лорд Бэйлиш.
– Нет, милорды. – Санса понимала, что этого делать не стоит. – Я знаю, что он виноват и должен принять наказание. Я прошу только милосердия. Я знаю, мой лорд-отец сожалеет о содеянном. Он был другом короля Роберта и любил его, все вы знаете об этом. Он никогда не хотел быть его десницей, пока король не попросил его. Должно быть, его обманули. Лорд Ренли, или лорд Станнис, или… кто-нибудь еще. Его наверняка обманули, иначе…
Король Джоффри нагнулся вперед, руки его впились в подлокотники трона. Острия сломанных мечей торчали вперед между его пальцев.
– Он сказал, что я не король. Почему он это сделал?
– У него сломана нога, – с готовностью ответила Санса. – Она очень болит. Мэйстер Пицель давал ему маковое молоко, а говорят, что маковое молоко туманит голову. Иначе он никогда бы не сказал такого.
– Детская вера… какая милая невинность… и все же мудрость нередко говорит устами младенцев, – сказал Варис.
– Предательство есть предательство, – немедленно возразил Пицель.
Джоффри беспокойно качнулся на троне.
– Мать?
Серсея Ланнистер задумчиво посмотрела на Сансу.
– Если лорд Эддард признает свое преступление, – сказала она наконец, – мы поймем, что он раскаивается в своем безрассудстве.
Джоффри поднялся на ноги.
– Хотите ли вы еще что-нибудь сказать? – спросил он.