Восточный край

22
18
20
22
24
26
28
30

Отдельно обратил внимание, что населения на планете было много меньше чем у меня дома — сейчас, к двадцать седьмому году третьего тысячелетия, едва подойдя к черте четырех с половиной миллиардов. Полагаю, это было следствием того, что немалая часть европейских держав сохранила свои колонии в старом виде, контролируя рождаемость. Да и вообще управляя колониями в традиционном виде, а не в неоколониальном режиме выкачивания ресурсов, как это происходило в моем мире — когда у Франции ни одного золотого рудника, а золотой запас тысячи тонн, а в Мали тысяча золотых рудников, но золотой запас отсутствует.

Я смотрел на чужой мир через широкое окно экрана монитора и постепенно понимал, что чем больше комфорта и благополучия забирали себе жители стран Большой Тройки, тем меньше комфорта и благополучия оставалось на долю остальных. И при вдвое меньшей численности населения здесь, в этом мире, лишних людей тут было едва ли не больше, благ на всех не хватало. То, что я сейчас читал и видел в открытых источниках, было очень жестко — моему взору постепенно открывался самый настоящий киберфеодализм во всей своей красе.

Не знаю, кем я был в прошлой жизни. Ни следа воспоминаний, все стерто иезуитским замыслом странного незнакомца; зато при полном отсутствии памяти о себе, со мной остались многие знания. Которые говорят мне, что с развитием истории цивилизации — где бы это не происходило, богатые всегда богатеют, а бедные беднеют. Это закон жизни, потому что богатство — суть влияние, и богатые люди всегда обладают большим количеством информации и возможностей; они управляют происходящим.

При этом процесс расслоения общества необходимо строго контролировать, потому что в критический момент всегда есть вариант что большая масса поднимет меньшую на вилы. Не сама, конечно — но богатые элиты тоже не живут в дружбе и согласии, используя различные инструменты для борьбы за влияние. Главное вовремя успеть показать, кого именно нужно на вилы поднимать.

В нашем мире подобные критические границы отодвигали за счет социалки, за счет создания среднего класса — когда людям есть что терять, из теплой и сытой жизни жечь покрышки не пойдешь. Здесь, в гораздо более жестком и недружелюбном сословном мире очень многим было нечего терять кроме своей жизни и питательных батончиков «со вкусом завтрака», которым я вчера утром давился. При этом ситуация была гораздо стабильнее. В этом мире не было ни доллара, ни американского флота, ни Голливуда, но были иные три кита, на котором держалось спокойствие всего второго и третьего мира: базовый безусловный доход, позволяющий получить в принтере брикет «со вкусом завтрака» — как кусок хлеба, а также виртуальная реальность, выполняющая функцию зрелищ. И еще был социальный рейтинг как контроль.

В протекторатах и несуверенных странах в полный рост работали службы социальной адаптации, «адаптанты». В сети, даже в белой, официальной, где я сейчас искал информацию, отношение к ним полнилось скрытой ненавистью. Неудивительно: адаптанты могли практически любого не защищенного сословной привилегией упечь в виртуальную капсулу на полный день, а это означало билет не просто в социальное дно, а изгнание из жизни. Тюрьмы в этом мире уже полностью заместили «капсулы дожития», где преступники отбывали наказания за преступления в самых разных, отнюдь некомфортных условиях.

Причем в условии поголовного обеспечения населения общегражданскими личными терминалами контроль общества был тотальным. Это у меня есть призрачный вервольф Альтер-эго, воспротивившийся подобному, а у большинства ведь вся жизнь как на ладони. Нет, подозреваю конечно, что есть те, кто может обходить ограничения, но думаю что таких немного.

Кнут в виде адаптантов соседствовал с пряником безусловного базового дохода. Некоторые категории граждан — находящиеся снизу за «зеленой» границей положительного социального рейтинга, имели обязательный временной промежуток, который они были вынуждены находится в виртуальной реальности. На эту обязанность и было завязано получение безусловного базового дохода — если хочешь получать бесплатный брикет и одежду из общественного прет-а-порте принтера, будь добр провести от четырех до восьми часов в виртуальной реальности ежедневно.

В общем, смотрел на свой новый мир и удивлялся. С одной стороны, появление владеющих даром здесь не заставило старую аристократию со старыми деньгами шагнуть в тень, как это произошло в моем мире. В полный рост наблюдались балы, красавицы, лакеи и юнкера; с другой стороны — на половине территорий планеты здесь царил самый настоящий киберфеодализм. Впрочем, после некоторого размышления я вдруг понял, что одно второе дополняет — в Древней Греции демократия, она же власть народа, тоже была для кого надо демократией — там ведь каждый гражданин имел одного-двух рабов как минимум.

По мере погружения в реалии нового мира догоняли меня и еще удивительные открытия. В моем мире был популярен киберспорт и, учитывая степень распространения виртуальной реальности, я ожидал подобного и тут. Каково же было мое удивление, когда узнал, что киберспорт здесь маргинализирован. Углубившись в вопрос узнал, что признаться в привычке виртуального времяпровождении на званом обеде будет сродни тому, как рассказать во всеуслышание о привычке мастурбировать в душе по утрам.

Киберспорт распространение имел лишь среди неграждан и обладателей серого социального рейтинга; освещался киберспорт в основном в сером сегменте сети, и мельком. Самой распространенной дисциплиной была «Арена» — виртуальная игра, объединившая сразу несколько направлений шутеров полного погружения, где проводились как одиночные поединки, так и соревновательные матчи команд, а также аналоги известных мне королевских битв.

Причем мое удивление вскоре стало все сильнее и сильнее: оказалось, что «Арена», как собрание военно-спортивных соревновательных дисциплин, самые настоящие гладиаторские бои нового времени, пришли в виртуальный мир из реального, где изначально и проводились! Были просто скопированы и перенесены из реальности в виртуальное пространство.

Самую большую популярность в реальном мире приобрела Городская охота — соревновательная военно-спортивная дисциплина Арены, легально признанная во всем мире. По Городской охоте проводили как студенческие, так и профессиональные соревнования, интерес к ней усиливался с каждым годом. Серьезную популярность снискал и кровавый спорт — условно-запрещенный в благополучных странах, но разрешенный на некоторых территориях. Как, например, в немалой части стран и протекторатов Юго-Восточной Азии. Наверное потому, что именно здесь — в Тихоокеанском регионе, высокие сословия и мир неграждан состыковывались максимально часто, здесь было очень много самых разных анклавов протекторатов, первый мир с третьим соседствовал повсеместно.

Опять в процессе серфинга в сети я неожиданно набрел на моду. Привычная в протекторатах манера одеваться, или «мода корпоратов» как ее еще называли, строилась в числе прочего на том, что молодежь повсеместно носила элементы костюмов и экипировки для Городской охоты. Как в моем мире для повседневного ношения некоторые используют камуфляжные расцветки или тактические вещи, так и здесь подобное было популярно. С другой стороны — как только что мне напомнила Альбина, здесь есть красные зоны протекторатов, где выход на улицу сопряжен с опасностью для жизни, так что подобная мода имеет смысл.

Свернув с моды вновь на кровавый спорт и погружаясь в изучение вопроса, я уже понимал, что кровавым он называется не зря. Если летальность в Городской охоте была на уровне околонулевых значений, как в гонках Формулы-1 двадцать первого века, то в условно-нелегальных соревнованиях она приближалась к десяти процентам от общего количества участников. Не сильно отличаясь от той же Формулы-1 в шестидесятых и семидесятых годах, когда гонки на пределе скоростей являлись весьма опасным занятием. Впрочем, здесь это мало кого останавливало — и причину, понимая уровень жизни неграждан на неблагополучных территориях, я прекрасно понимал.

Ближе к вечеру, под руководством Альбины я подключился к «глубокой», нелегальной зоне местной сети. И здесь моему удивлению уже не было предела. Как оказалось, для возможности заработка решает не только массовость: существовало очень много дисциплин кровавого спорта, в которых принимали участие и одаренные. Многие инкогнито — как правило высокородные. Возможность воскрешения, о которой я уже слышал, и невероятная выживаемость владеющих даже на низком уровне развития дара привлекали любителей риска и славы. В таблице рейтинга участников Восточной лиги Русского покера даже была вполне стандартная статистика учета смертей.

Реальных смертей, ни разу не виртуальных — это у меня в голове по-прежнему никак не укладывалось. Разбираясь со всем этим, впитывая информацию как губка, я даже на ужин (обед и так пропустил) не пошел — передо мной был огромный, новый и неизведанный мир.

Поразительно. Просто поразительно.

Из комнаты меня заставило выйти только сообщение от Альбины, что виртуальная капсула полного погружения готова к использованию. Так-то ее привезли еще днем, выгрузили и распаковали, поставив на втором этаже в одной из пустующих спален. Все без моего участия.

Альбина сейчас сообщила о том, что процесс подключения закончен и теперь требуется мое присутствие. Поднявшись из-за стола, разминая мышцы — целый день просидел в местных интернетах, направился на место действия. В одной из ранее пустующих спален второго этажа, где сейчас разместили капсулу, меня уже ждали.