– Да, нежная моя, я осведомлен, – ледяным тоном сообщил император.
И стоило бы мне промолчать, но нет, я все же выдала весьма язвительное замечание:
– Ваша осведомленность вызывает искреннее восхищение, мой кесарь.
Еще бы не вызывала, император ведь умудрялся как-то находить время на дела военные, и это на фоне тотального контроля своей ценной и вывезенной из иного мира упомянутой в пророчестве супруги! Удивительно, да.
– Нежная моя, – прозвучало предупреждающее.
Да, да, молчу и даже перестаю мыслить… Могу еще перестать дышать, ну так для разнообразия и в память о некоторых прелюбопытных моментах нашей богатой на события супружеской жизни.
– Кари!
Действительно, чего это я? Видимо, память у меня девичья.
– Исключительно из любопытства, при чем тут девичья память? – поинтересовался кесарь.
– Да так, забыла, с кем разговариваю, – угрюмо ответила я.
А затем, резко развернувшись, запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и честно призналась:
– Мой кесарь, я определенно сегодня не в духе.
– Я заметил, – раздалось с высоты роста, возраста, положения и прочего.
– И если быть совсем откровенной, – продолжила я, глядя на властительствующего супруга, – у меня нет сил на то, чтобы вас сегодня панически бояться и демонстрировать безусловное подчинение. Нет, если вы этого потребуете, особенно в своем стиле, то, несомненно, я подчинюсь, как, впрочем, и всегда… Но я правда не в духе. И менее всего мне хочется лицезреть вас после вчерашнего. И я была бы очень благодарна, если бы в будущем вы были бы столь любезны, что перестали бы вызывать у меня внезапные обмороки! Знаете, это было…
А договорить мне не дали!
Совершенно внезапно, прервав меня на полуслове практически, кесарь вдруг наклонился и приник к моим губам. Властно, уверенно, предельно категорично накрыл собственными, вынуждая заткнуться и замереть в страхе даже помыслить о сопротивлении… Но уже в следующий миг деспотичное требование о подчинении вдруг исчезло, словно его и не было… И теперь кесарь целовал меня с явным знанием своего дела, что неудивительно, учитывая как минимум триста лет опыта, но я не противилась. Меня обнимали, ко мне прикасались с нежностью и страстью, и это пусть на миг, пусть обманчиво и фальшиво, но отдалило то дикое чувство тоски и одиночества, что душило с самого момента появления в этом чужом для меня мире. И я замерла под прикосновениями властителя Эрадараса, едва дыша и впитывая эту ласку, как теплый солнечный свет… Мне было так хорошо, что я постаралась просто не думать о том, кто меня сейчас целует.
И вот это как раз стало фатальной ошибкой!
Кесарь остановился, взяв за подбородок, вынудил посмотреть в его заметно суженные от ярости глаза, жестко усмехнулся и поинтересовался:
– Полегчало?
Все еще пребывая в некотором тумане после случившегося, рассеянно ответила: