– Если моего командира все устраивает, то сразу после возвращения из выхода. – я увидел кивок капитана и продолжил. – Через шестнадцать дней.
– Хорошо. Ирия, – кивок на медсестру, – проводит тебя в канцелярию.
Я снова посмотрел за спину искателя на лэра Латира:
– Разрешите идти, тонму лэр-капитан?
– Разрешаю.
Латир дождался, когда закрылась створка дверей и коротко спросил:
– И? Ваши выводы?
– Чудовищные повреждения ауры, периферии манатоков не более половины от нормы его ступени. – искатель покачал головой и спросил стоящего у стены Ребена. – Ты говорил он артефактор?
– Артефактор и големщик.
– Упрямство заслуживает уважения. Пожалуй, у него уходит вдвое больше усилий по сравнению с здоровым магом.
Безопасник поморщился:
– Это последствия выжигания?
– А какие варианты, ты позабыл теорию? – искатель хмыкнул. – Налицо деградация части ауры. В госпитале мы при всём желании не сможем помочь: у нас нет ни методик лечения таких поражений; ни честно говоря, сил.
Латир, спокойно слушавший мага хмуро переспросил:
– Вы не могли бы конкретнее?
– Лично у меня нет сил ему помочь, – врач пожал плечами и пояснил. – Здесь нужна не только Жизнь, но и Эфир, в идеале – архимаг двуталант. А вот в Лавионаре он есть, и, как ты сам слышал, даже держит для него место в графике. Пускай едет и лечится.
Здесь маг заулыбался и обернулся на дверь, за которой давно стихли шаги:
– А заодно и предложение делает. Жаль не спросил имя девушки. Теперь придётся ждать возвращения Ирии и мучиться от любопытства.
– Ох, лэр Крен, а не слишком ли вы стары для всего этого?
– А вот у меня на этот счёт совсем другое мнение.