Незваные гости

22
18
20
22
24
26
28
30

Как третий сын, он не стал отцовским наследником, чему радовался, но его нисколько не привлекала и служба, которой пришлось бы посвятить всю жизнь. Аджани пребывал в растерянности до тех пор, пока не купил египетскую мумию, а вместе с нею канопы, ушебти и список текста из саркофага.[1] Текст кто-то нацарапал на полях книги, втиснутой в сосуд. Держа в руке канопу, он прочитал текст вслух.

Я владыка вечности, пересекающий небеса. Нет страха в членах тела моего, Я открою страну света, я войду и буду пребывать в ней… Проложу свой путь… я тот, кто минует стражей… Я снаряжен и способен открыть его врата! Произнося это заклинание, я подобен Ра в восточном небе, подобен Осирису в загробном мире. Я пройду сквозь круг тьмы, и дыхание во мне никогда не замрет!

И врата открылись. Вселенная собралась складками, и, повинуясь словам, возник туннель, ведущий из его весьма комфортабельной гостиной — а куда, он не видел.

Знай Аджани заранее, что его ждет, он бы, наверно, заколебался, но к тому времени он успел прилично выпить и, не имея богатой практики пьянства, допустил промашку, не разглядел отхода от тех логических принципов, которыми всегда руководствовался. К счастью, ступив через врата, он попал не в загробный мир. Он оказался в Пустоземье, забытом богом мире, где было полно язычников и чудовищ, уродцев и демонов и вовсе не было аристократии.

И тогда Аджани занялся тем, что подобало каждому из достойных подданных королевы — взялся за исправление недостатков Пустоземья, начал готовить туземцев к постижению благой участи стать подданными Британской империи, наставлять аборигенов этого примитивного мира и управлять ими.

Сегодня напоминание о том, что его деяния служат совершенствованию мира, хоть немного, но утешало его. Вчера он доставил в этот мир еще одного полезного солдата. Этот день он должен переждать, чтобы его тело восстановилось после уплаты той цены, которой стоил вчерашний успех.

ГЛАВА 8

Всю ту ночь Китти сидела рядом с Хлоей, пока ту трясло в лихорадке, которой, попадая в Пустоземье, страдали все пришельцы из другого мира. Однако в необходимости ухаживать за больной оказался и неожиданный плюс — Китти получила повод отложить встречу с Эдгаром. Сменившись с поста, он остановился возле ее палатки, но не стал заходить внутрь без приглашения, тем более сегодня, когда она нянчилась с новой Прибывшей.

Китти занималась этим так часто, через ее руки прошло столько людей, что дело это стало для нее чуть ли не обыденным. Обыденным, но, к сожалению, неизменно выматывающим. Она сидела подле той же кровати, где когда-то в лихорадке после перехода трясло Мэри, она смачивала салфетки в том же самом белом тазике и наблюдала задругой женщиной, которой предстояло очнуться в совершенно чужом для нее мире.

Первые несколько дней давались телу очень трудно. К полудню следующего дня Хлоя преодолела кризис лихорадки, но теперь ей был необходим глубокий отдых. Она редко приходила в себя, но это было нормально. Переход из знакомого им мира в Пустоземье всем давался крайне тяжело. Теперь, когда худшее миновало, присмотр за Хлоей можно будет на пару часов доверить Мелоди, а потом Фрэнсис сменится с караула и тоже немного посидит здесь. Обычно Китти старалась в это время поспать и за минувшую ночь, и за будущие сутки. К вечеру третьего дня Китти засядет в палатке и будет ждать, когда Хлоя придет в себя. Хоть это и не было правилом, но она старалась сделать так, чтобы, когда Прибывшие приходили в себя, рядом с ними находилась она или Джек. Все остальные были согласны с нею, хотя не все понимали толком, зачем это нужно. Остальным не доводилось приходить в себя в одиночестве, глубоко растерянными и ничего не понимающими; они не познали, насколько это ужасно. А Китти и Джек прошли через это.

Когда они вдвоем оказались в Пустоземье, им не было известно ровным счетом ничего об этом мире, о людях и существах, обитающих здесь, и еще менее — о том, каким образом они сюда попали. За двадцать шесть лет они очень много узнали о мире, людях, животных и иных существах. И делились этими знаниями с теми, кто вновь попадал сюда, помогали им пережить переход. Так надо было делать.

Но сегодня ей хотелось оказаться где-нибудь в другом месте — не отдыхать, не переживать из-за смерти Мэри, не готовиться успокаивать Хлою. После происшествия с братией группа уже неделю находилась в этом лагере. Китти требовалась смена обстановки, ей нужно было хоть немного побыть вдали от внимательных глаз, отвлечься от страшных предчувствий, которые сопровождали для нее каждую смерть.

Она переоделась во что-то мало подходящее для работы и, убедившись, что в поле зрения нет Эдгара, направилась к воротам, где обнаружила Фрэнсиса, который сидел, скрючившись в одной своих любимых поз, казалось бы, совершенно недоступных человеку. Он испытывал какой-то из кремов, которые делал из растений; этот крем придал его коже голубоватый оттенок. В отличие от большинства, Фрэнсис обгорал на солнце докрасна, даже если применял средства защиты от солнечных ожогов, которыми пользовались все остальные. Он сам изготовлял их, и всем остальным они приносили ощутимую пользу. Просто кожа у него была очень чувствительная. Глядя на его синее лицо, Китти не смогла сдержать улыбку.

— Мне нужно сходить в Виселицы, — сказала она.

— В одиночку? — Он лишь мельком окинул ее взглядом и снова принялся внимательно следить за раскинувшейся перед ним пустыней.

Китти принялась перебирать оружие, сложенное возле ворот, пытаясь выиграть время и решить, в чем ей сознаться, а о чем лучше умолчать. Оделась она так, что нечего было прикидываться, будто она идет не в таверну, а куда-то еще. Ее легкая юбка, подхваченная спереди ленточками, обеспечивала ей свободу движений и оставляла открытыми ноги выше колен. Сзади завязок не было, и подол чуть не волочился по земле, так что, даже не глядя на качество ткани, любой сказал бы, что эта одежда не для прогулок по пустыне. В кайму набьется песок и, как ни выбирай дорогу, юбка непременно будет цепляться за растения и скоро превратится в тряпку.

Она кинула в сумку несколько метательных ножей и наконец приняла решение.

— Джек в обходе, так что мы обязательно встретимся, прежде чем я доберусь до города.

Это не было совсем уж ложью. Она подозревала, что брат действительно догонит ее, правда, не могла сказать, случится ли это до того, как она доберется до города, или уже там. Это будет зависеть от того, насколько рано он обнаружит, что она ушла.

— Если Эдгар спросит, я не стану скрывать, — сказал Фрэнсис, не глядя на нее. — Если Джек вернется без тебя…

— Ты говоришь так, будто не веришь мне.