Я собиралась отказаться, но он бесцеремонно провел рукой по моим волосам, откидывая их с плеч и обнажая шею, а после мягко коснулся моих пальцев, держащих застежку.
По спине пробежали мурашки. Сама не пойму почему, но мне, вопреки здравому смыслу, вдруг захотелось прикрыть глаза и откинуться назад, чтобы кожей почувствовать дыхание профессора.
Замочек кулона тихонько щелкнул: настолько тихо, что этот звук ощутился где-то на грани слуха, но куда острее чувствовалось тепло, исходящее от пальцев Виктора, когда он провел по цепочке вниз, будто разглаживая ее, и замер лишь у самого кулона. Провел кончиком указательного пальца по серебряному овалу и задумчиво прошептал мне на ухо:
– Какая манящая красота, Чарльстон. Притягательная, завораживающая, магическая…
– О чем вы? – забыв о дыхании, я только и могла, что слушать биение собственного сошедшего с ума сердца.
– Может быть, о кулоне. – На миг показалось, что его губы коснулись нежной кожи на шее, но Фенир настолько быстро отстранился, что сказать наверняка, что случилось, было невозможно.
Я испуганно обернулась.
Сердце трепетало, по щекам разливался жар, да и все тело будто пылало в лихорадке такой сильной, что захотелось сбросить с себя и халат, и полотенце. Я горела. Я хотела чего-то такого, о чем раньше не смела и думать… И не понимала, как бороться с этим. Или не хотела бороться…
Виктор стоял так близко, смотрел так странно…
Я потрясла головой, стараясь выбросить наваждение, которое никуда не собиралось исчезать.
– Спасибо за помощь с застежкой, – пробормотала наконец, опуская глаза.
– Не за что. Обращайся, если что. – Фенир даже подмигнул. – Расстегну-застегну любую часть твоего гардероба, только попроси.
Тут же захотелось стукнуть своего преподавателя чем-нибудь тяжелым. Вот он, тот самый привычный Виктор Фенир, с которым невозможно и помыслить о романтике.
– Да, я вас попрошу, – улыбнулась я, окончательно возвращая себе контроль. – Попрошу выйти из комнаты и позволить мне привести себя в порядок. Раз уж вы уговорили меня остаться, то дайте хотя бы одеться.
– Все же ты язва, Лизбет, – вполне миролюбиво выдал преподаватель, направляясь к двери. – Но я рад, что животных будет кому кормить. Жду тебя в лаборатории. И поторопись, иначе звери от голода начнут грызть собственные клетки.
Виктор уже был у самой двери, когда я его все же окликнула, решив, что вправе немного понаглеть.
– А как же мои занятия? Я сегодня и так не пошла на пары, а если еще пропущу послеобеденную историю, тогда магистр Ризмар спустит с меня три шкуры.
Мужчина обернулся и с таинственной полуулыбкой сообщил:
– Можешь считать свою шкурку теперь моей компетенцией, и кроме меня ее никто даже тронуть не посмеет. А с Ризмар я поговорю, не переживай.
Я неуютно поежилась от такого двусмысленного заявления.