Вернер поднял стакан с молоком и чокнулся с ней:
– Меня зовут Вернер.
Мяу! Я даже растерялся! Разве Анна не знала, что Вернера зовут Вернер? И разве Вернер забыл, что Анну зовут Анна? Просто не верится: у людей такая большая голова и что там в ней – только воздух?!
Они оба молча выпили молоко. Потом Анна спросила:
– Вернер, ты действительно хотел пригласить в оперу мою маму? Или все-таки меня?
Вернер едва не поперхнулся молоком, закашлялся и поставил стакан на стол:
– Ну, раз вы… раз ты спросила, то я отвечу: вообще-то я хотел пойти в оперу с тобой.
– Тогда почему ты этого не сказал? Я потом поняла, что это какое-то недоразумение, но спросить не решилась. Мне было неловко.
Вернер смущенно засмеялся:
– А мне было неловко спрашивать еще раз. К тому же я думал, что ты не хотела идти со мной и поэтому сделала вид, что неправильно меня поняла.
Тут засмеялась Анна:
– Но господин профессор! То есть я хотела сказать: но Вернер! Почему ты так решил?
– Не знаю, – пожал плечами Вернер. – Может, потому, что такая молодая и красивая женщина не хотела идти в оперу с таким стариком, как я.
Внезапно он опять заговорил неуверенно и с опаской. Святые сардины в масле – что творится с моим дорогим Вернером?! Неужели, общаясь с Анной, он чувствовал себя так же, как я с Одеттой? Бедный! И неужели у него учащалось сердцебиение, когда он думал о ней? Может, это и есть то самое, что имеют в виду люди, когда говорят о любви? Или о влюбленности? Да, я давно уже догадывался, но теперь полностью удостоверился: Вернер влюблен в Анну. Правда, в чем разница между влюбленностью и любовью, я пока не понимал. И зачем так все усложнять? Почему нельзя сказать просто:
Я протиснулся между мусорным ведром и стеной немного вперед, чтобы лучше видеть их обоих. Неожиданно с лицом Вернера произошло что-то странное. Анна коснулась рукой его щеки – всего лишь на мгновение – и быстро ее отдернула. Опля! Что это было?!
– Старик? Да у тебя нет ни одной морщинки.
Ах, вот оно что! Анна хотела проверить, действительно ли кожа Вернера в хорошем состоянии. Разумно!
У Вернера изменился цвет лица. Хотя мне, коту, трудно судить об этом, но я готов поклясться, что он покраснел.
– Правда нет? А я думал, что есть. Вот, например, около глаз.
– Да? Значит, я не заметила. – Анна подошла к Вернеру и, видимо, хотела взглянуть на морщинки у глаз, но тут кухонная дверь опять открылась. На этот раз это действительно была бабушка! Она вошла на кухню в своем пушистом халате и с тюрбаном на голове и выглядела не так строго, как обычно. Тем не менее Вернер и Анна отпрянули друг от друга.