— Звучит как угроза.
— Почему «как»?
Володя рассмеялся и накрыл его губы своими. Юра не успел взять трубку — на другом конце, видимо, устали ждать и сбросили.
Всё-таки выбравшись из его объятий, Юра подошёл к пианино и взял телефон.
— Я договорюсь пойти в клуб первого января, — сказал Юра.
Пока он отписывался друзьям, отвернувшись к окну, Володя беззастенчиво разглядывал его фигуру. Высокий, худой, с прямой спиной — Юра сутулился, только когда играл, — он не казался долговязым, был, наоборот, стройным, даже изящным. Любуясь им, Володя тихо засмеялся и прошептал:
— Неужели это ты?
Стоило Юре вернуться к нему на диван и устроиться на плече, как Володя зарылся лицом в его волосы, вдохнул сладкий запах. Поцеловал серёжку на ухе.
— Не верится, правда? — тихо промурлыкал Юра, будто мечтательно, и замолчал, задумавшись. Он прижался носом к Володиной шее и серьёзно спросил: — Ты не пожалеешь?
— Нет... — настороженно ответил Володя. — А ты?
— Могу. Со мной сложно, с тобой — ещё сложнее. — Юра вздохнул. — Ещё не поздно вернуть всё назад. Мы можем оставить всё как было.
Володя не поверил в серьёзность Юриных слов. Но то, что Юра сомневался, и то, почему он сомневался, — было очевидно. К тому же у них всё равно не получилось бы притвориться, что ничего не было, а остаться друзьями, помня об этом вечере, и подавно. И как быть? Расстаться, снова потерять друг друга, сдаться без борьбы? Ну уж нет! На это Володя согласиться не мог.
— А можем попробовать, — пробормотал он. Накрыл рукой Юрину ладонь и, положив её себе на грудь, стал гладить пальцы.
— Можем, — уверенно сказал Юра.
— Так что, дадим нам шанс?
— Да. — Юра наклонился к Володиному лицу и улыбнулся: — Давай.
***
Володя никогда не был лежебокой, но тем вечером решительно отказывался даже встать с дивана, не то что выйти из дома. Радуясь, что удалось отвязаться от похода в клуб, он собирался затащить Юру в ванну, а затем отправиться спать, но чёрт его дёрнул вслух вспомнить, что завтра Новый год.
— Суббота! — воскликнул Юра и сел. — Сегодня же суббота! Чёрт! Сколько времени?
— Десять, — пробурчал Володя, кутаясь в отброшенный Юрой плед.