Земля забытых

22
18
20
22
24
26
28
30

– Но у меня дар огня, я не могу прикасаться к людям, а жениться надо, чтобы выводить потомство, верно? Свадьба – это как брачные игры у животных, да?

– В некотором роде, – смущенно промямлил король.

Видимо, обсуждать такие вещи было не принято, но до этой главы в «Хороших манерах» Генри не дошел.

– Отец, я не уверен, что определился с выбором, – пробормотал Эдвард, затравленно глядя в стол. – Надо ведь, ну, влюбиться, а я не уверен, что я уже…. Уже это сделал.

– Разреши дать совет. – Король наклонился к Эдварду, но тренированный слух Генри различал даже то, что сказано шепотом. – Поверь, любовь значения не имеет. Брак должен быть основан на разумном выборе – чувства придут потом, а вначале они только запутывают и толкают на глупые поступки. Выше всего происхождение у Агаты и Розы, выбирать надо из них. Но будущая королева немой быть не может, так что Агата не подходит. Роза – прекрасный выбор. У нее полезный дар выращивать растения, а значит, в народе ее будут обожать. Она храбрая девочка, и если я мог доверить ей ключи от государственной казны, то могу доверить и тебя.

Эдвард покосился на Генри – тот заблаговременно сделал вид, что изучает полет птиц в небе, – и тихо сказал:

– Пап, это будет самая грустная свадьба на свете. Роза влюблена кое в кого. У них ничего не выйдет, но я не хочу быть тем, кто лишит их надежды как-нибудь это утрясти. Можно, я сделаю предложение кому-нибудь другому? Любой девушке на твой выбор, мне все равно.

Король посмотрел на него так, будто Эдвард заговорил на неизвестном ему языке.

– Женщинам влюбляться уж тем более глупо. Подумаешь, слегка увлеклась кем-то из ребят. Вся эта ерунда у нее вылетит из головы, как только она поймет, что станет королевой. Ты ведь хочешь мне угодить? Я буду очень доволен, если ты послушаешься.

Это был запрещенный прием – сразу стало ясно, в чью пользу закончится разговор. Король продолжал говорить, и Генри переключил внимание на другую половину стола.

– Розочка, детка, не глупи, – с жаром шептал Уилфред. – Кто бы ни предложил, соглашайся! А я тут подумал: что, если его величество не зря посадил нас за свой стол? Если он прочит тебя в жены своему сыну, у меня сердце от радости лопнет!

Эмма, как ни странно, тоже уговаривала Розу, а не свою дочь. Агата сидела, мрачно сложив на груди руки, и смотрела в одну точку, будто этот завтрак был воплощением худших ее кошмаров.

– Милочка, ни одна девушка в здравом уме не скажет «нет», когда ей предлагают руку и сердце, – сказала Эмма Розе на ухо. – Выйти замуж – смысл жизни любой женщины. Кстати, не только молодой. – Она со значением посмотрела на Уилфреда. – Мой милый друг, вы об этом не думали? Я вдова, вы вдовец, нам иногда бывает так одиноко. Без ложной скромности, неуместной в нашем возрасте, скажу, что, если мне предложат первоцвет, я не откажусь.

– В самом деле? – растерялся Уилфред и, кажется, пожалел, что у него нет веера, за которым он мог бы скрыться от этого разговора.

– К тому же у вас дочь, ей нужны женские наставления и помощь. Например, сейчас. У нее ведь доброе сердце, – сказала Эмма, опять повернувшись к Розе. – Если принц предложит, а ты откажешься, опозоришь не только себя, но и его. Это значит, что он настолько плох, что ему отказывает женщина. За спиной над ним будут смеяться до самой смерти. Хочешь его так подвести? – Роза коротко покачала головой. – Тогда не будь дурой.

Генри нахмурился. У зверей брачные игры – пусть иногда трудоемкий, но, несомненно, приятный обеим сторонам ритуал, а Роза с Эдвардом смотрели друг на друга через стол беспомощно, как два кролика, на которых несется коршун.

Король толкнул Эдварда локтем, и тот встал. Все головы немедленно повернулись к нему, и шаги гулко разнеслись по террасе, когда он подошел к Карлу, выбрал первоцвет, вернулся назад и молча протянул его Розе. Она выдохнула, будто перед прыжком в холодную воду, и взяла цветок. Уилфред и король засияли, все девушки вокруг издали разочарованный стон, Эдвард сел на место – и в ту же минуту за другими столами началось движение.

Молодые люди под добродушное понукание своих семейств поднимались, доставали из корзины по цветку и торжественно подходили к девушкам за другими столами. Девушки под сопровождение облегченных вздохов и поощрительных слов родичей брали цветок, и обе семьи немедленно срывались с мест, начинали поздравлять друг друга и обсуждать какое-то имущество, которым поделятся друг с другом. Все вокруг выглядели, как и надеялся король, довольными и радостными, кроме девушек, которые по-прежнему молча закрывали лица веерами, так что определить, нравится ли им происходящее, было невозможно. Все это было очень странно – в дикой природе самки выбирают себе партнеров сами, и Генри казалось просто безумием, что здесь их мнением, кажется, никто не интересовался.

– Это же не насовсем? Потом можно будет поменяться? – запоздало спросил Генри у Эдварда, вспомнив, как Роза все время меняла своим куклам пару.

Эдвард покачал головой, не глядя на него, и хотел было что-то сказать, но замолчал, услышав сварливый голос Эммы.