Я ем города, морями запиваю

22
18
20
22
24
26
28
30

Вот только попытка армейцев сыграть с «Динамо» в открытый футбол на встречных курсах, практически без середины поля, обошлась им дорого. Оборона бело-голубых защищалась спокойно и расчетливо. А Яшин так вообще добавлял минимум плюс восемьдесят к виртуальной шкале надежности. Ну а полузащита и нападение номинальных хозяев откровенно раздухарились и буквально разрывали своих противников. Не спасал даже обычно невозмутимый и уверенный Шестернев. А ведь как о нем писал однажды после матча сборной какой-то шотландский журналист: «Могучий Шестернев возвышается в своей штрафной, как башня для искусственного освещения!» Красиво, да. Но сегодня ни хрена не работает.

— Эх, сейчас бы Гришку сюда! — восклицали, хватаясь за сердце при виде очередного пожара у ворот Пшеничникова, армейские болельщики со стажем. — Он бы показал этим кривоногим, как играть нужно. Ну, куда? Куда выносишь?! Вот, бля, придурки! Да, Леха Гринин никогда бы такую передачу бестолковую не отдал бы. Ща бы с правой ка-ак саданул! Эх, ма…

Шутки шутками, но именно Шестернев после розыгрыша динамовцами углового удара вдруг взял, да и не нашел ничего лучшего, как откинуть головой мяч находящемуся напротив ворот метрах в пятнадцати, Ривелино. А тот хладнокровно воспользовался неожиданным подарком: принял мяч на грудь и с лета закрутил пятнистого по совершенно невообразимой дуге в «девятину» над столпившимися в штрафной игроками обеих команд. Пшеничников лишь безнадежно проводил мяч глазами. 2-0

— Молодец! Даешь! — неслось с трибун. А динамовцы весело поздравляли своего новобранца, который сверкал белоснежной улыбкой, а потом что-то забормотал, подняв руки к небу.

— Чего это он, Малой, ты не в курсе? — удивленно поинтересовался Аничкин. — Никак, обряд какой?

— Кто ж этих бразильцев знает, — уклончиво ответил Данила. Сдавать приятеля, указывая на его набожность, не хотелось. В конце концов, это сугубо личное дело каждого. В СССР религия хоть и отделена от государства, но не преследуется. Вроде бы.

Что за черт? Судья зачем-то сбегал к своему помощнику на бровку, посовещался, а потом решительно побежал в штрафную площадку ЦСКА и замер там, подняв вверх руку.

— Рэф, ты с ума сошел, где там вне игры было? — кинулись к Иванову ошарашенные динамовцы. Но тот лишь отчаянно замотал головой:

— Ваш игрок сыграл при обработке рукой!

— Ты охренел? — завопил Маслов. — Какой, на хер, рукой? Он на грудь мяч принял. На грудь! Продай свисток, купи очки!

— Валер, уймись, — Аничкин почуял неладное и попытался оттащить товарища подальше от арбитра. Но Валерка уже вошел в раж и, не выбирая выражений, высказал все, что думает, о противоестественной связи ослицы с кротом, в результате которой на свет божий появился один футбольный судья. Как следствие, на перерыв «Динамо» отправилось, ведя в один мяч и имея на одного полевого игрока меньше.

— Ты не огорчайся, забьешь еще, — утешал в раздевалке мрачного Ривелино Мельник. — Ошибся рефери, не играл ты рукой, уж я-то рядом стоял и все видел.

— Обидно, — тяжко вздыхал тот. — Гол красивый получился.

Тренерскому штабу пришлось срочно вносить перестановки. В результате Володька Эштреков отправился отдыхать раньше времени, а вместо него в центр поля вышел его тезка Долбоносов, получивший указание от Голодца играть опорника.

— Понятное дело, — зло сплюнул Аничкин. — Стоять насмерть, терпеть и ждать своего шанса. Не бздо, парни, сдюжим!

После перерыва игра сразу же пошла при явном превосходстве гостей. Не сказать, что динамовцы отбивались как придется, команда по-прежнему демонстрировала отменную выучку. И при каждой возможности огрызалась злыми жалящими контратаками. Но Пшеничников стоял хорошо. Да и завершающие удары форвардов «Динамо» не всегда были точны.

В одном из эпизодов Ривелино опять накрутил защитников ЦСКА, классно приложился со своей волшебной левой, но…мяч, словно заколдованный, врезался в крестовину и отлетел далеко в поле. А в ответной атаке неугомонный Вшивцев едва не затолкал мяч в ворота «Динамо». Спас Витька Аничкин, который буквально лег на ленточке и не дал круглому заползти в сетку. В суматохе капитану динамовцев разбили бутсой лицо, и доктору команды пришлось увести его с поля. А уже на бровке Космынин принялся колдовать над пострадавшим игроком.

— Похоже, швы придется накладывать, — авторитетно заявил Семин, глядя за тем, как один за другим пропитываются кровью и летят в сторону марлевые тампоны. — Черт, кого теперь вместо него Бес выпустит?

— А что, есть варианты? — криво усмехнулся Мельник. — Вовку Долбоносова в защиту перевести, а на его место в центр поля Гаджиева. Сколько там осталось?

— Двадцать минут.