Я чуть не разрыдалась.
Когда я вошла, он обернулся и выразительно посмотрел на часы над моей головой.
— Простите, пожалуйста, — сказала я почти искренне. — Опоздала. Больше не повторится.
Он сделал глоток кофе, смотря на меня ещё выразительнее, чем на часы.
— Честное слово, — произнесла я проникновенно и улыбнулась. — Понимаете, у меня будильник не прозвонил…
— Ставьте два, — справедливо заметил Разумовский.
— Я и ставлю! — возмутилась я. — Но они оба не прозвонили… Батарейки, что ли, сели…
— В обоих? — голос был полон скептицизма.
— Да! — кивнула я. — Такое вот совпадение!
Он прищурился, поставил кофе на стойку, подошёл близко-близко, почти вплотную. Это… чего он такое собирается делать?! Нависает надо мной тёмной громадиной, я уже боюсь. Мамочки! Спасите!!! Убивают!
— Дыхните-ка, — сказал вдруг Разумовский. Чего-чего?..
— Вы с ума сошли, — обиделась я. — Я не пью!
— Совсем не пьёте? — спросил серьёзно, и я по обыкновению выпятила грудь.
— Совсем! — решила уточнить: — Только кефир!
И тут он вдруг улыбнулся. Ой-ой, лучше бы он этого не делал… Я ведь так и растаять могу. И растекусь тут лужицей, потом ковёр будет не отчистить…
— Ну ладно, — сказал Разумовский, продолжая улыбаться, а я в это время продолжала млеть. — Тогда сделайте-ка мне кофе.
— Вы же сами себе уже сделали! — мление не помешало мне искренне возмутиться просьбой.
— Сделал, — кивнул босс. — Только вот это совсем не кофе.
— Как это? — удивилась я. — А что же тогда?
— Ну… моя мама называет подобную бурду гуталином с ароматом кофе.