— Эй, Дима!
Псевдо-Бай замедлился, повернул голову. Глаза у него были очумелые, словно у только что подравшегося кота. Медленно вытащив из ушей бусинки наушников, псевдо-Бай спросил:
— Что?
— Сюда иди! — махнул рукой «Семецкий».
Псевдо-Бай мгновение поколебался и шагнул к арке.
Но первым под арку вошел не псевдо-Бай, а Жмур — высокий, весь в черном и с футляром от скрипки, — делающий вид, что просто проходит через двор. Посреди арки он запнулся, замедлился, а когда псевдо-Бай оказался точно у него за спиной, резко и экономно двинул жертве локтем под дых. Потом полуобернулся и добавил ладонью по шее.
Упасть псевдо-Баю не дали — подхватили под локотки. К арке тотчас подкатил микроавтобус — за рулем сидел Чен, с ним рядом — РусТех. Псевдо-Бая спешно погрузили в салон.
Когда ловко взятый «язык» уже вытянулся на сплошном «диванчике» из четырех сидений, что раскинулся по всей ширине автобуса в задней части салона, в арку на свою беду вошла девушка лет двадцати. Сделав по инерции несколько шагов и, видимо, почувствовав неладное, она остановилась, но было уже поздно.
Стоящий дальше всех от выхода из-под арки на улицу Тигр стремительно переместился к ней, схватил одной рукой за плащ, второй зажал рот, силком протянул к автобусу и запихнул внутрь. Над ладонью Тигра, поросшей редкими рыжими волосками, полнились ужасом огромные черные глаза.
РусТех мрачно обернулся на переднем сиденье и свинцо-во взглянул на пленницу:
— Веди себя тихо! — угрюмо предупредил он.
Похоже, РусТех все понял. Сразу же. Поэтому фраза его
прозвучала негромко и практически не содержала угрозы.
Но тем не менее показалась очень веской.
Гости из-за барьера грузились в салон и торопливо рассаживались. Последним внутрь шмыгнул Злыдень и с хрустом захлопнул дверцу.
— С почином, — буркнул он удовлетворенно.
Микроавтобус тронулся, а на подвешенном к потолку мониторе не замедлила появиться физиономия Энди Трушина.
— На Рязанке все готово, — бодро сообщил он. — Поддайте-ка скорости, орлы… и орлицы.
Он тоже все понял. И не стал задавать лишних вопросов по поводу присутствия в салоне не известной никому девушки. По крайней мере — сейчас не стал.
Езда по Москве совсем не походила на гонку по перегону. Там — стремительное и безудержное движение, равномерное и мощное, здесь — пунктир, чередование разгонов и торможений, бесконечная лавировка в плотном автомобильном строю. Бай еще не успел как следует забыть Москву и сейчас глядел в окно с легкой ностальгической грустью. А вот в глазах Жмура и Злыдня, вынужденных придерживаться за поручни, цвело непонимание и скепсис. Для них рейс сквозь Москву был чем-то непривычным и совершенно чужеродным.