Побратима закатила глаза и ответила:
– Разбирайся сама, но не будь с ним строга: он милашка, и мне нравится.
– Хорошо. Я на днях наберу тебе.
– А я могу сама тебе позвонить?
– Нет. Академия пропускает только исходящий сигнал. Извини.
– Говорила тебе, что идешь в какую-то тюрьму, но ты меня не послушалась.
– Если бы тюрьмы давали престижный диплом о космическом образовании, я бы давно отсидела срок. Там однозначно лучше, чем здесь.
И, послав засмеявшейся побратиме воздушный поцелуй, я отключилась.
Повернувшись, я увидела, что на меня смотрят.
– Это моя побратима. Евгения Ниренко.
– Мы уже поняли. Надеюсь, не нужно опасаться, что мне попытаются подправить лицо из-за того, что я твоя соседка?
– Подправить лицо? Нет, она не пластический хирург, она прекрасный психолог-криминалист, и ей проще найти способ совсем убрать человека.
– Ты меня успокоила, – проговорила Кира, хмуро посмотрев на меня.
– А я вот все никак не могу успокоиться. Дай мне ее координаты, – начал Джим.
– Зачем?
– Она мне понравилась, поэтому я хочу за ней приударить.
Внимательно посмотрев на друга, я заметила за его шутливой манерой общаться неприкрытую заинтересованность. Ого, для ракша это серьезно.
– Хоти дальше.
– Ты что, нас не познакомишь?!
– Ты слышал, что я сказала ей по поводу тебя? Это было совершенно серьезно. Прежде чем сводить вас, я должна быть уверена, что у тебя в какой-нибудь галактике нет троих детей.