Блеск софитов

22
18
20
22
24
26
28
30

Только сейчас я заметила на полу возле кресла-качалки два внушительных пакета – что ж Антон знал, чем меня подкупить. Я подошла к нему, намереваясь забрать еду и разогреть ее, но мужчина меня остановил. Развернул спиной, прошелся пальцами по мочке уха, размял затекшие плечи так, что я не удержала глубокого приглушенного вздоха.

– Дай мне шанс, Рит, – он обнял меня так нежно, невесомо, отчего захотелось выбросить из головы и то, что мы встретились всего пару дней назад, и предупреждение отца, и то, что Антон преследует какие-то свои замыслы. Размечталась о том, чтобы прыгнуть с обрыва в бездну страстей, забыться в теплых сильных руках хотя бы ненадолго.

И я забылась.

Мы ели пиццу с пепперони и сыром, запивая ее Хайнекеном, смотрели «С широко закрытыми глазами». Я много говорила: о детстве и о том, как сильно мне не хватает мамы, а Антон внимал каждому слову. Потом соскользнула в страну сновидений, а он никуда не ушел, завернув в одеяло и продолжая обнимать.

– Рит, – разбудил меня шепотом, когда солнце давно уже золотило небосвод.

– Господи, как давно я так хорошо не высыпалась, – ничуть не лукавила я, блаженно потягиваясь и ощущая безграничную энергию во всем теле от кончиков пальцев ног до самой макушки.

– У тебя есть планы на сегодня? – после минутной паузы как-то уж очень нерешительно спросил Антон.

– К счастью, нет. Думала, весь день не вылезать из кровати, слушать Бритни и запивать клубнику шампанским, – поддразнила мужчину, памятуя о ночной беседе.

– Составишь мне компанию? В поликлинику надо, – сердце пропустило удар, а потом забилось тревожно, но следующая фраза расставила все по местам: – мама приболела. Обещал навестить.

Глава 10

Антон

Пустишь в голову переночевать,

а он там на всю жизнь остаётся.

(с) «Кулинарная книга», Ринат Валиуллин.

Самой большой странностью было то, что я начал чувствовать Маргариту. Удивлялся, но она была как на ладони – на первый взгляд, бунтарка и хулиганка, а если присмотреться – хрупкая и ранимая, нуждающаяся в поддержке и участии.

Она не выставила меня из дома, не убежала с криками в коридор, не стала звонить ментам, вместо этого изнеможенно опустилась на стул – несостоявшееся орудие моего убийства. Я ожидаемо разнес в пух и прах изложенные в журналах стереотипы, которые не имели ничего общего с девушкой, сидевшей напротив. Именно сейчас она была настоящая – уставшая после выматывающего концерта, искренняя в своем смехе и на удивление откровенная. Иногда она вертела затекшей от неудобной позы шеей, а еще растягивала и возвращала на место браслет из металлических пластинок на запястье.

Захватив пиццу с пивом, мы перебрались в кровать и включили какой-то романтический фильм. На экране Том Круз и Николь Кидман выясняли отношения, а я любовался игрой света, запутавшегося в Ритиных волосах. Диалоги героев прошли мимо невнятным фоном, потому что Марго делилась воспоминаниями из своего детства.

– Дар мне достался от мамы. Когда я была маленькая, каждую ночь она пела колыбельные. Она отвела меня в школу искусств, не пропустила ни одного моего выступления, заставила подписать для нее диск первого вышедшего альбома. В редкие выходные мы выбирались на дачу, расстилали плед у реки и исполняли какой-нибудь пронзительный романс дуэтом. Она укутывала меня любовью и обещала, что все обязательно будет хорошо, – грустная улыбка смягчила тонкие черты лица Маргариты.

– Почему она не пыталась сделать карьеру на сцене? – спросил я, недоумевая, как можно зарывать талант в землю.

– Слишком ценила домашний уют и не терпела публичности. Знаешь, иногда я ее понимаю, – девушка смахнула с ресниц набежавшие слезинки и продолжила: – когда мне было шестнадцать, ее не стало. Одним июньским утром. Оторвался тромб. Ох и натерпелся отец в первые полгода после ее смерти. Я перекрасила волосы в салатовый, потом в малиновый, потом в фиолетовый. Проколола пупок, набила татушку на лопатке. Дралась с одноклассниками, вылетела из двух лицеев…